Почему горят пальцы на руках

Ростовская область, 25 января 2020. DON24.RU. В Ростовской области разбушевавшийся ветер валит деревья и новогодние конструкции, срывает с домов обшивку и рвет провода. Фото последствий разгула стихии выкладывают в Сеть местные жители.

Так, в Шахтах на улице Красинской из-за мощного ветра дерево свалилось прямо на проезжавшую мимо легковушку.

А в Ростове на дону в Александрове упавшее дерево задело припаркованную «Ладу».

В центре донской столицы на Соборной площади ураган повалил новогоднюю конструкцию.

На улице Сержантова дерево свалилось на припаркованную иномарку, оборвав провода.

Ранее спасатели предупредили обитателей Дона о штормовом ветре.

При необходимости необходимо звонить по номерам 101 либо 112.

Анна РослаяИА «ДОН 24»

#Происшествия#Новости из соцсетей

Комментировать

Ростовская область, 25 января 2020. DON24.RU. В Ростовской области разбушевавшийся ветер валит деревья и новогодние конструкции, срывает с домов обшивку и рвет провода. Фото последствий разгула стихии выкладывают в Сеть местные жители.

Так, в Шахтах на улице Красинской из-за мощного ветра дерево свалилось прямо на проезжавшую мимо легковушку.

А в Ростове на дону в Александрове упавшее дерево задело припаркованную «Ладу».

В центре донской столицы на Соборной площади ураган повалил новогоднюю конструкцию.

На улице Сержантова дерево свалилось на припаркованную иномарку, оборвав провода.

Ранее спасатели предупредили обитателей Дона о штормовом ветре.

При необходимости необходимо звонить по номерам 101 либо 112.

Анна РослаяИА «ДОН 24»

#Происшествия#Новости из соцсетей

Комментировать

Результат операции

После операции на пальце нога заживает традиционно 2-3 месяца. Выводы о удачливости операции можно делать по прошествии 6-12 месяцев, до этого срока в прооперированной ноге могут возникать неудобство, отеки и маленькая боль.

Нетрудоспособность

Период нетрудоспособности зависит от проведенной операции и профессии пациента: для конторского работника он продолжается от 6 до 8 недель, для занимающихся физическим трудом – на 4 недельки больше.

Боль

Оперированная ступня начинает болеть вечерком дня операции, поэтому что к этому времени проходит действие продукта, использованного для анестезии ноги.

Уменьшить боль помогают пилюли, рецепты на которые доктор выдаст перед выпиской вас из больницы. Боль уменьшит также наложение на оперированную ступню мешка с холодом на 20 минут 4-5 раз в день. Мощная боль в ноге проходит за 2-3 дня.

Отек

Для уменьшения отека стопы и вызванной сиим боли самое принципиальное – в течение первых 3-х суток опосля операции держать прооперированную ногу выше тела. Это время проводите, в основном лежа на спине, положите ногу на 3-х положенных друг на друга подушечках. Лекарства не снимут уже появившийся отек. Ежели вы не сможете спать с ногой, расположенной выше тела, то спите в комфортном для вас положении.

Неплохой сон важнее поднятой ноги. Сидя на диванчике либо стуле, в течение 2-ух недель с операции, кладите ногу перед собой на стул. Время от времени, опосля снятия ограничений нагрузок, при ходьбе в обыкновенной обуви отек может временно возрости. В таком случае ногу к перегрузке приучивайте равномерно, меж ходьбой подымайте ногу, кладите на ногу прохладный мешок: 20 минут 4-5 раз в день.

Ходьба

Из больницы пациент уходит на костылях. Kостыли юзаются в течение 2 недель . 1-ые три дня опосля операции на оперированную ногу опираться нельзя, рекомендуется как можно больше лежать и держать прооперированную ногу выше уровня тела (например, на 3-х положенных друг на друга подушках), ходить можно лишь в случае последней необходимости.

В течение 2 недель опосля операции ходить необходимо как можно меньше, а в положении сидя необходимо подымать оперированную ногу (класть на стул). Традиционно опосля операции разрешается ходить в специальной обуви, которая переносит нагрузку с оперированной области на пятку.
Специальную обувь надевают лишь для ходьбы в течение 6-8 недель в зависимости от операции, в состоянии отдыха и на время сна обувь снимают. Ездить на публичном транспорте и водить кар можно, в зависимости от процедуры, по прошествии 6-8 недель опосля операции. По окончании периода использования специальной обуви можно пробовать кататься на велике и плавать. Ходьба с палками, бег, прыжки и бег на лыжах разрешены опосля восстановления возможности к обычной ходьбе спустя приблизительно 16-24 недель опосля операции.

При упражнениях спортом стопу можно нагружать до появления боли. Обыденную обувь можно начинать носить спустя 6-8 недель опосля операции. Пока не сойдет отек стопы и не прекратит болеть ее прооперированный участок, рекомендуется носить мягенькую обувь несколько больше обыденного размера. Возможность носить обувь, которая нравится пациенту, может показаться лишь через 3-4 месяца опосля операции.

Лечебная гимнастика

Сразу опосля операции начните сгибание и разгибание голеностопного сустава. Голеностопный утомившись двигайте до боли, по 5 минут 3 раза в день. Со последующего опосля операции дня начинайте делать упражнения по поднятию прямой ноги. Для этого в положении лёжа подымайте выпрямленную в колене ногу на высоту 30 см, держите в этом положении 3 секунды.

Делайте 10 повторов 3 раза в день. Вышеприведенные упражнения выполняйте до тех пор, пока не начнете носить обыденную обувь, в зависимости от операции – от 4 до 8 недель. Перевязанные пальцаы ног не двигайте.
3 недельки опосля операции либо на второи день опосля удаления железных спиц можно начинать делать упражнения по сгибанию и разгибанию суставов меж 1…5-м пальцами и стопой. По очереди загибайте 1…5-й пальцы вниз и потом разгибайте их ввысь. Сгибать пальцы стопы вбок нельзя. Не сгибайте 2…5-й пальцы в центре.

Выполняйте упражнения до возникновения боли и незначительно ее превозмогая. Гимнастику для прооперированных пальцев выполняйте по 10 минут с утра, деньком и вечерком до тех пор, пока не восстановится обычная способность к ходьбе. Опосля обездвиживания плюснефалангового сустава не выполняйте упражнений для огромного пальца стопы!

Заживление ран

Некоторая кровоточивость опосля операции – обычное явление. Повязку с маленьким количеством крови поменять не необходимо, поэтому что кровь стерильна и заживлению не мешает.

Бинт не рекомендуется снимать до истечения 48 часов опосля операции, т.к. это содействует появлению в ране воспаления. Повязку с маленьким количеством крови забинтуйте сами нестерильными марлевыми накладками либо бинтом. Ежели бинт сильно окровавлен либо просто сильно загрязнен, при первой способности обратитесь к компетентному мед работнику с просьбой заменить его. В случае ожидаемого заживления ран перевязки ноги проводят раз в семь дней. Швы снимаются спустя 17-21 дней опосля операции.

При обычном заживлении раны операционные рубцы на пальцах ноги стают еле видными. Во избежание лишнего образования рубцовой ткани в течение 3-х месяцев опосля снятия швов можно применять гель Contractubex. В случае заморочек с заживлением раны перед началом мытьия стопа проконсультируйтесь с доктором. Признаки полного заживления раны: края раны срослись, из раны нет выделений и корки отошли.

Положение пальцев

После операций большой палец ноги в 1-ые 6 недель опосля операции необходимо круглые день с помощью бинта держать в правильном положении (инструкция по перевязке).

Повязку снимайте для мытья и целебной гимнастики.
При операции на 2…5-м пальцах стопы для сохранения правильного положения пальцев юзаются железные спицы, которые удаляются спустя 4 недельки опосля операции. Смотрите, чтоб концы железных спиц были все время укрыты под незапятанной повязкой. Спицы удаляются в ходе перевязки. Удаление спиц – процесс, причиняющий, быстрее, неудобство, чем боль и не нуждающийся в отдельном обезболивании.

После удаления железных спиц прооперированные пальцы ноги на протяжении еще 1 месяца поддерживаются в подходящем положении с помощью лейкопластыря.

Лейкопластырь наклеивается лишь на прооперированные пальцы. Лейкопластырь снимается на время мытья и целебной гимнастики и каждый раз опосля этих процедур наклеивается поновой. Лейкопластырь оставляют на пальце как деньком, так и ночью.

Мытье стопа

Прооперированную стопу можно мыть опосля заживления раны. Ежели пальцы ноги зафиксированы металлическими спицами, то следует дождаться удаления спиц. До этого ногу при мытье необходимо защищать водонепроницаемым чехлом. Перед приходом на операцию закажите для себя в интернет-магазине изделие, защищающее от намокания. Одним из самых пригодных является чехол многократного использования DryPro Waterproof Vacuum Sealed Half Leg Cast Cover https://www.amazon.com/DryPro-Waterproof-Vacuum-Sealed-Cover/dp/B0007KOFV8?ref_=fsclp_pl_dp_7&th=1.

Стопу при мытье можно также покрывать водонепроницаемым пакетом, крепко затянув горловину вокруг голени скотчем.

Этот метод в сопоставлении с вышеизложенным наименее надежен, и повязка на ране может намокнуть. При случайном маленьком намокании бинта дайте ему просохнуть, при сильном промокании следует поменять повязку, для этого необходимо придти на прием к сестре.

Тхоржевская Виталина Витальевна родилась в 1971 в Свердловске. Публиковалась в журнальчиках "Несовременные записки", "Урал" и др., создатель 2-ух книжек стихотворений: "Птичья память", "Старт" (Свердловск, 1991); "Путешествие в обратную сторону" (Самара, 1994).

Участница "Антологии современной уральской поэзии" (Фонд "Галерея", Челябинск, 1996). Живет в Екатеринбурге.

Дерево (1997)

Дерево — целой деревней себя внутри,
вытянутой рукой — синь пожинать.
Может быть, так безумье, огонь горит?
Может, пора малышей собой спасать?
Маятником сердечным, в кругу ворон —
памятником: на память заучен мир —
и оттого не двинет уже перстом,
чтобы отогнать заката докучный нимб.
И оттого не дрогнет, стоит стеной,
что человек — отверив, отвоевав,
окаменев, запекшись в крови корой —
втиснулся в этот узенький, пустой рукав.

Тост (1997)

Я поднимаю собственный бокал
я поднимаю собственный фужер
я поднимаю собственный стакан
за замечательный прожект

причудливость моих манер
и смелость моего прыжка
простятся мне простятся мне
простятся мне наверняка

о!

мой прожект максимально прост
разрешите мне дозволить мне
всего один бессменный тост
за мир другой в моей стране

за мир другой совершенно иной
чем тот гудящий за стеной

собакой павлова клянусь
что есть святого глобус класс
вокруг оси собственной верчусь
над партой лихо искривясь

мне уготован коридор
качает мир свои права
но есть другой где до сих пор
собака павлова жива

там белка стрелка лайка рай
и в нём летатель комаров
торопится на дружественный лай
просто минуя цепь миров

звезда звезде стучится в дверь
с бутылкой красноватого вина
обворожительных затей
общага звёздная полна

бери шинель бушлат шлафрок
уже домой да-да домой
уже спускается курок
за мир другой за мир иной

я прогуляла твой урок
разбит бокал фужер стакан
и засыпаю как сурок
зверем не пойманным к ногам

неприручённая рука
с плеча срывается летит
и машет пальцами пока
не до -свистит
-простит
-горит

Экзерсис № 5 (1997)

В собачий двор спуститься под рассвет
Под сводами весны мы невесомы
И молвят нас совсем в мире нет
Заброшены в капусту хромосомы
Как стайки незадачливых планет
Стоят весы для тяжких урожаев
Поскрипывает качель младенческих забав
Скривлённая судьба прости я уезжаю
Всей памятью хвататься за рукав
Пустой состав до леты провожая

Где был фонтан сейчас фонарь горит
Читать стихи весенними дворами
Кропать в дождике до каменной зари
Спи милый друг пока в оконной раме
Не ожидай когда затеплится внутри

* * * (1997)
Валидол как драхму конца
выплюнет Харону в зрачки
и прикинувшись как есть дурачком
проиграет жизнь в поддавки

но сначала он проиграет тебя
а позже он проиграет войну
лунную сонату и вальс
будет ползать раком по дну

стиксову искателем драхм
числиться спасателем душ
как чертополох этот пах
будет процветать и в аду

чёрт чертополох богомаз
хулиган хулитель харон
не давай чернильницам глаз
поливать дождиками перрон

валидол столкнёшь под откос
красноватым колесом языка
старику за весь перевоз
не монетку дашь тумака

ломаный серебряник зла
валидола мал золотник
не свалить его с языка
ибо это российский язык

ибо он скатался во рту
и горчит и пальцем не тронь
Песней Песен петой в аду
перед вызовом на нескончаемый огонь

Аввакум (1997)

Что ж ты, куманёк Аввакум,
в земельный погрязши избе,
всё поешь ей славу, реку,
данной блядовитой судьбе?

Нет ещё сознанья того,
чтобы определять бытие.
Как там, под землей, житие?
Как постоянно, в ответ Ничего.

…Как горчишной жизни зерно,
потомлюсь, поплачу в земле,
а позже взойду над страной
Житием своим шелестеть.

…Ну а ты читай меж страничек,
а позже — читай меж строк,
а позже — читай меж птиц.
Всё, что ты прочтёшь, будет Бог.

Экзерсис № 2 (1997)

Зелёный лепет мошкары
Зеленозоркие дозоры
Смотри случайные дворы
За ними хижины как горы
Поблескивают развалами бревна
Побиты мхом в руках и вицах
Из неба лепится как птица
В крыло открытого окна
Слетались яблонь парики
На лысый вечер Плыли пары
Под звон сиреневой ситары
Они шагали под венки
И громкий лён колоколов
И красноватая звезда молитвы
И рук прозрачная ловитва
Под одномерный часослов
Тиктакающий на буфете
Они заходят наугад
В мерцающий зазвёздный РАД
На наблюдательном Тотсвете
Весенней песенки разлад
И лета красноватая как мошка
Куда торопилась неотложка
Да опоздала год назад

Памяти Бориса Поплавского (1997)

Как птицы райские с хвостами расписными,
Терновники поют над головами.
Любовники расползаются чужими.
Молчание становится словами.

Струится свет.

Природа безучастна.
Только тяжесть мироздания навылет —
Не веря снам, не слушая несчастных,
Летит, по пёрышку утрачивая крылья.

Из фетра нимб, фиалки — из неона,
На облачке застывшего цемента —
Парижский ангел, как во время оно,
Влетел в каморку нескончаемого студента —

И сел, повесив нимб на гвоздик шаткий,
Очевидец безучастный и внештатный
(Из латаной летейской киноленты),
Черновики раскрыв, как документы.
…………………………………………
Мы времени не лицезрели проточней.
Оно проточней тьмы, проточней бега.
Мы, как водою, дышим данной для нас ночью,
Дымящейся от берега до брега.

Там, за спиной, Останкино мерцает,
И ресторан вращается хрустальный.
Он — тоже нимб и тоже — отзвук рая:
Как Эйфель, он далёк и безначален.

Там дамы красивые смеются.
Там пьют вино.

Там жизнь течёт бесцельно.
На данной для нас палубе — бескрайней, корабельной —
Они плывут и больше не проснутся:

Студенты, инфернальные девицы,
Бездельники, мечтатели бродяги…
Но тише, тише! Ангел стал молиться:
Он шлёт сигналы, он меняет флаги…

Над миром — над Титаником не малым —
Плывет ковчег крайнего завета.
Им правит Ангел смерти и света,
Как бог неправых, слабеньких и бездомных —

Он им поёт о воле и покое,
О небывалом зазеркальном рае —
Как как будто Эйфеля волшебною иглою
Древний фотоснимок выжигает…

Призрак (1997)

Любви, надежды, тихой славы
Маячит призрак у стены
Напротив.

Что для тебя, лукавый?
Мы не для счастья рождены.

На глобусе — паучья сеть.
Вновь по тропинкам вьёшься мухой,
Пока не упадет корсет
Земного зрения и слуха.

А ты, стоящий у стены,
Как тень адамовой вины,
Аминь, аминь, рассыпься манной!

Ты очень очевидно с нами схож
И очень просто достаёшь
Ножик из жилетного кармана.

Прелюдия (1998)

Чужие городка — года — круги
Быть одиноким в них легко-легко
Идти по лестницам где вымерли шаги
Брести по улицам где пыль стоит столбом
В массу вмешаться инородным сном
Никто не замечает ты и рад
Твои глаза багаж с двояким дном
Высотный отразят мираж
Легко-легко посреди чужих людей
Идти в штормовке и без рюкзака
На фоне общежительных страстей
Печаль твоя светла рука легка
Ты можешь выйти к церкви заглянуть
В раскрашенный глазок на небеса
Ты можешь умереть либо уснуть
Обманывая жизнь на полчаса
Ты улыбнёшься в солнечную пыль
Как отрадно шагать ни с кем не в ногу
И поглядишь на солнце как на шпиль
Земного строения заполненного Богом
Тут тайную беспечность затая
И явную являя безучастность
Ещё блуждает юность твоя
Её печаль схожая на счастье
Так поджидай уже который сон
Её на этом обобщенном месте
Риск разочарованья невесом
Но тяжела сомнения совместность
Погибель путается в своей косе
И миром движет встречная беспечность
Торопитесь прошептай торопитесь все
А я и так спешу торопиться навстречу

Прапамять (1997)

Она кидалась вслед за каждым,
кто уходил на фронт, становилась
тенью его, единственной дочкой,
тайной связною ничейной крови:

за всяким — гремящим кирзой, осенённым пилоткой,
за всяким  — кто стал никому на земле не нужен,
чья жизнь трепетала флагом по военным сводкам:
меняли её, как погоду, от завтрака к ужину.

Тень ли она героя?

Душа ли страха?
Либо ночная погибель в темноте за дверью?
Злится в крови зегзицей, залётной плахой
лжёт (я ей верю — и = я никому не верю).

Кто говорил, что Прапамять — старуха-пряха?
(Прялка ей — позвоночник, а пряжа — рёбра.)
Слышь, как зудит-звенит от любви и страха
и возвращает вспять тот же самый Образ:

словно она бежит — как пощады просит,
как будто пощады нет — и земля вскипает
мёртвыми — плодоносит, но мёртвых косит
та же коса: заснуть, Никого спасая…

Только — дитя она, и бежит навстречу,
лишь — боса она, и бежит по снегу —
вслед — уходящим в Свет за обрывом речи
рваным шинелям, впадая в тебя с разбегу.

Фонтаны (1997)

Семицветная пыль изогнулась дугой,
Искривлённой рапирой скрестилась с другой,
Бронзовели по кругу литые кувшины,
В железных гроздях ржавело вино,
Вырывалась вода — как будто вопль либо хрип
Из готических пастей волшебных рыб,
Распускался цветок в золотой сердцевине,
Рассыпаясь на тыщи радужных нот.

Возвышалось, на солнце сверкая, как блеф,
Золотое соцветье пятнадцати дев:
Эта — с колосом, та — с виноградной лозой
Возвещали, что близится век золотой,
Там  — стальные птицы пробовали взлететь —
Всё взрывалось, торопилось запеть и сгореть,
Расплескать своё счастье и стать бирюзой,
Опровергнуть судьбу восходящей слезой.

Введение в необитаемое время (1997)
А.

Михайлову

Ты прожил жизнь — как поле пересёк,
А там, глядишь, лесок, в леске — малинник спелый,
Речонка  — за леском, на бережке — песок…
На эту благодать уставясь ошалело,
Снова для тебя шагать и щуриться на свет:
Земную жизнь пройдя, как пламень через кремень,
В один красивый день осознать, что погибели нет,
А есть необитаемое время.

Камень (1997)

Чинной сельской улочкой иду
К озеру под сводом тополиным,
Рыжий камень у воды краду,
Чтобы таскать в кармашке по чужбинам,

Вглядываться в рыжие зрачки
С безнадёжно-чёрной сердцевиной  
И снова, сжимая кулачки,
Отменять явление с повинной.

Может, ты в один прекрасный момент во хмелю
С мелочью иссякнешь из кармана…
Бог с тобой!

Я держать в голове не люблю.
Означает, и разыскивать не стану.

Лов (1998)

Мир ловил меня, но не поймал.
Г.Сковорода

Ни ножик не берет стервеца, ни дрожь —
Не ведают, кто кого бьёт.
Убьёшь? — говорит.- Ну давай, убьёшь,-
Я в мир не растил сирот,

Но жил легковесней, чем "нет" и "да",
Казалось со стороны:
С парящего гуся течёт вода
На стогны родной страны.

Там в полночь из стога торчит игла,
Там девки речист подол,
Там сладкая, дородовая мгла
Во сне обнимает кол —

И тень у плетня, и погожий день,
А сверху, через облака,
Бессменный глаз, отрицая тень,
Распахнут до сквозняка.

На солнце посмотри в самый полдень дня —
Я был на крайнем дне:
Оно — как будто белоснежная полынья,
И запах полыни в ней.

Я сладость ночи на горечь дня
Меняю наверное —
Пусть вид мой, утратив меня,
Пьет вечность средь ивняка.

Вода плеснёт мировую:  — Ложь!
(Не ведаем, кто кого пьёт.)
Тебя ж оправдали, ядрёна вошь!
Ведь небо — не эшафот

И белоснежный полдень — не твой палач,
А солнце — не пистолет,
Который целит в беззубый плач,
А означает, и смысла нет

Скрываться в своей голове,
Как в шаре для пустоты.
Тут небо прогуливается босым в листве
И нет меж вами черты.

Молчи, вода!

Ты — томишь, двоишь,
Всему потакаешь в лад.
Сама не убьёшь, так на дне сгноишь
Хоть какой несказанный клад.

Черты стирая до пустоты,
Без воли себя солгать,
Мне брешь безвременной красоты
От мира не оторвать…

Я вижу вид собственный свысока,
Я слышу всеобщий зов,
И нечто властное, как рука,
Протянуто из низов —

Я вижу, слышу  — но слеп и глух,
Безрук — повернуться вспять.
И легче верблюда втолкнуть в иглу,
Чем миру меня поймать.

Молчание (1999)

Когда ты пройдёшь отчаянье,
И ужаса, и гнева дрожь,
Услышишь мое молчание
И следом за мной пойдёшь —

По тропкам орлов и ястребов,
Куда не утомится течь
Из ярчайших цветочных раструбов
Печали ровная речь.

Всё в небе — кресты.

Как крестнику,
Для тебя завещаю Тишина —
Подхватывай, как будто песенку,
Насвистывай, как молчишь:

"Мы — лишь переиздания
Текущего через года
Цветения — щебетания —
Молчания навсегда".

Когда нужно срочно обращаться за помощью

В неких вариантах зуд ладоней может быть симптомом смертельно небезопасных состояний.

Немедленно вызывайте скорую, ежели кроме того, что у вас почесываются руки, замечаете у себя:

  1. Сложности с дыханием. Таковая композиция может указывать на серьёзную аллергическую реакцию — развивающийся анафилактический шок.
  2. Жёлтый оттенок кожи либо белков глаз.

    Это говорит о тривиальном нарушении в работе печени.

Скорую можно не вызывать, но лучше как можно скорее наведаться к терапевту, ежели кроме постоянного зуда наблюдаются:

  1. Беспричинное, на 1-ый взор, понижение веса. Такое сочетание симптомов может сопровождать определённые виды рака — в особенности заболевание Ходжкина.
  2. Затянувшееся на несколько недель и наиболее повышение лимфатических узлов. Здесь причина может быть той же, что и в пт выше.
  3. Слишком редкие позывы к мочеиспусканию — наименее четырёх раз в день. Эта композиция — вероятный признак развивающейся почечной недостаточности.

Впрочем, перечисленные ситуации всё же уникальность.

Еще почаще зуд вызывается относительно безопасными вещами.

Почему почесываются ладони

Исследователи выделяют 5 распространённых причин.

Сухость и раздражение кожи

Особенно нередко это проявляется в зимний сезон, когда влажность в помещениях падает. Кожа стремительно теряет воду, и узкий эпидермис на ладонях мучается до этого всего. Так возникают раздражение, шелушение и зуд.

Также сухость кожи возникает по другим причинам — к примеру, из‑за пониженной активности щитовидной железы (гипотиреоза).

А может, вы просто пользовались неподходящим мылом либо стиральным порошком?

Либо очень кропотливо тёрли ладошки во время мытья рук? Узкая плёнка кожного жира на поверхности эпидермиса могла быть разрушена, а это вызвало раздражение и зуд.

Аллергическая реакция

Аллергию мог вызвать предмет либо растение, к которому вы прикоснулись. Либо, к примеру, лосьон для рук, содержащий в составе вещество‑раздражитель, на которое отреагировала ваша кожа. Иной вариант: реакцию вызвало употребление какого‑то продукта либо лекарства.

Важный нюанс: аллергический зуд совсем не постоянно начинается сходу.

Время от времени меж действием раздражителя и пониманием «ой, что‑то у меня ладошки чешутся» проходит несколько часов.

Атопический дерматит

Он же — экзема. Кстати, достаточно распространённое состояние: в США от атопического дерматита, затрагивающего руки, мучаются около 10% людей.

Это незаразное болезнь может вызвать покраснение, возникновение цветных (розовых, серых, коричневатых) пятен, пузырьков и зуда на ладонях.

Чаще всего экземой мучаются люди, чьи руки часто подвергаются действию воды и брутальных хим веществ:

  1. парикмахеры;
  2. уборщики;
  3. сотрудники сферы публичного питания;
  4. механики;
  5. работники мед лабораторий и больниц.

Экзема может то исчезать на несколько месяцев, то вновь обостряться, иногда без видимых на то причин.

Гипергликемия либо диабет

Повышенный уровень сахара в крови также может давать о для себя знать зудящими ладонями.

Повреждения нервов

Повредить нервные волокна в ладонях может тот же диабет. Либо популярное посреди тех, кто много времени проводит за компом с мышкой в руках, болезнь под заглавием туннельный синдром (он же — синдром запястного канала).

Такие нарушения нередко вызывают чувство дискомфорта, онемения в кистях и сразу зуд в ладонях.

Что делать, ежели почесываются ладони

Если это разовая акция либо зуд возникает изредка (раз в месяц, раз в год), можно не волноваться. А вот ежели ладошки почесываются с завидным всепостоянством, стоит разобраться в причинах.

Обратитесь к терапевту либо дерматологу.

Медик проведёт осмотр, расспросит вас о виде жизни, рационе, уточнит, не принимаете ли вы некие лекарства и, может быть, вышлет на анализ крови либо кожный соскоб. Исцеление назначается в зависимости от результатов тестов.

При установленной аллергии для вас предложат вычислить продукт-аллерген и свести контакты с ним к минимуму. Может быть, доктор посоветует также принимать антигистаминные препараты.

Если речь о экземе, для вас будут назначены фармацевтические лосьоны либо стероидные мази.

Если причина зуда — гипергликемия, диабет, синдром запястного канала, для начала пригодится вылечить либо скорректировать начальное болезнь. Опосля этого руки сами собой не станут чесаться.

Как облегчить зуд в ладонях дома

Пока вы не добрались к доктору, можно испытать понизить противные чувства самостоятельно.

Делайте прохладные компрессы

Например, на 5–10 минут прикладывайте к ладоням марлевые салфетки, смоченные в холодной воде. Либо подержитесь за обёрнутый в узкую ткань пакет с замороженными овощами.

Не допускайте обезвоживания

Старайтесь пить не наименее 2,5 л воды в день. Напоминаем: чай, соки, водянистые супы, сочные фрукты также считаются.

Смотрите за влажностью воздуха в помещении

Оптимальный уровень влажности — 40–60%.

Часто увлажняйте руки

В этом посодействуют увлажняющие кремы и лосьоны.

Естественно, те, на ингредиенты которых у вас нет аллергии. Ежели сомневаетесь, попросите терапевта либо дерматолога посодействовать для вас подобрать гипоаллергенное средство.

Защищайте руки от действия хим веществ

Мойте посуду, проводите мокроватую уборку, красьте волосы лишь в резиновых перчатках.

1. СЧАСТЬЕ В ВИЛЬНЕ 2. О НАШЕМ ХОЗЯЙСТВЕ 3. ЛИРИЧЕСКИЙ РАЗГОВОР 4. МЫ ТИХО ОТКРОЕМ ВОРОТА 5. АНИНСКИЕ НОЧИ 6. Дождик 7. МЕЛОДИЯ 8. ПИСЬМО 9. В ТОМ ВИНОВЕН 10. ВЕНЕРА 11. ПОСЛАНИЕ ВЛЮБЛЕННЫМ 12.

ПРИВЕТ, МАДОННА! 13. НОЧНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ 14. ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ СТОЛЬКО ЛЕТ… 15. Только МОЯ ТЫ – И 1-ая — В СНАХ… 16. РОМАНС 17. НЕКРАСИВЫЕ ГЛАЗА 18. ПОЧЕМУ ОГУРЕЦ НЕ ПОЁТ 19. ОДИН Только ПОКОЙНИК 20. Странноватый Вариант НА УГЛУ НОВОВЕЙСКОЙ УЛИЦЫ 21. Жеребец В КИНО 22. БАЙДАРКА И КРЕТИН 23. БАЛЛАДА О ДРОЖАЩИХ Брюках 24. ПЛАЧ ПО ИЗОЛЬДЕ 25.

ВОРОБЫШЕК 26. ДИРЕКТОР И Монумент 27. УСТА И ПОЛНОЛУНИЕ 28. ВЕСНА Возвратится, БАРОНЕССА 29. ИЗ ИНФЕРНАЛЬНОЙ АНТОЛОГИИ 30. А ПОЛЮБИЛ ТЕБЯ… 31. КОЛЬ РАЗЛЮБИТЬ МЕНЯ… 32.

Почему горят пальцы на руках

НО ЕСТЬ ЕЩЕ ВСЯКИЕ МЕЛОЧИ… 33. ПЕСНИ 34. ПРОСЬБА О СЧАСТЛИВЫХ ОСТРОВАХ 35. ПЫЛЬЮ ЛУННОГО СИЯНЬЯ 36. ПОМОГИ 37. БАЛЛАДА О 3-х Радостных АНГЕЛАХ 38. 10 ЛИМЕРИКОВ 39. СТАРОНЕМЕЦКАЯ БАЛЛАДА 40. ХМЕЛЬ НА ОЛЕНЬИХ РОГАХ 41. СЕДЬМОЕ НЕБО 42. ДОЛГО Зря Находил Я 43. Неописуемая ЭКЗОТИКА 44. ОТЧИЗНА 45. ОТЧИЗНА МОЯ — ЭТО МУЗЫКА 46. ХОЖУ ПО БРЮССЕЛЮ Опьяненный 47. ВНИМАНИЕ! Свежий ЖУРНАЛ! 48.

КАК РИНАЛЬДО РИНАЛЬДИНИ Плясал С КАРДИНАЛОМ 49. НОЧЬ 50. Я УМРУ — И ЗАРАСТЕТ ТРАВОЮ…

Почему горят пальцы на руках

51. К ПОЛЬСКОЙ РЕЧИ


1. СЧАСТЬЕ В ВИЛЬНЕ На улице в Вильне — вот так, Гервазий… Скажи, что же с нами случилось, родная? По улице в Вильне — вот так, Протазий, — с утра на санях нужно мчаться, я знаю. И не много того, что всю вечность, всю вечность сиять и сиять на руках будут кольца, — за ставнями — тишина, и покой, и сердечность, "Дзинь-дзинь, мой Гервазий", — звонят колокольцы. Там, в Вильне, — как роза, ты, молодая мать. Приехали, кучер! Вот старенькый забор, вот домик знакомый: дверь с улицы прямо, две яблони, окна выходят во двор… Оригинал ———————————————————— 2.

О НАШЕМ ХОЗЯЙСТВЕ Фрашка О сребристая Наталья, о зеленоватый Константин! Всё, что есть у вас на ужин — это ландышей кувшин; сзади того кувшина с алебардой гном таится, борода его седоватая, в ней — от ужина горчица; он поел, и вы все съели — на столе-то чисто; о зеленоватая Наталья, Константин сребристый! Оригинал ———————————————————— 3. ЛИРИЧЕСКИЙ РАЗГОВОР — Как любишь ты меня? И я ответил: — Под солнцем я люблю, при лунном свете. Люблю тебя и в шляпке я, и в шали. В дороге на ветру — и в людном зале. Средь тополей, и сосен, и берез.

Во сне. И ежели занята серьезно. Когда пищу готовишь у плиты (и даже ежели ножик уронишь ты). В такси. И вообщем — в хоть какой машине. В начале улицы, в конце и в середине. Когда расчёской волосы разделишь. В угрозы. В кино. На карусели. В горах. На море. В туфлях и босою. Вчера и завтра. Днём, ночной порою. В весеннюю пору, когда с небес — потоки света. — А в летнюю пору как? — Люблю, как душу лета. — Что про любовь осеннюю ты скажешь? — Люблю — коль зонт потеряешь даже. — В зимнюю пору, когда покрыты снегом сёла? — Люблю тебя я, как огонь весёлый. Я место рядом с твоим сердечком берегу. Снег за окном. Гляди: вороны на снегу.

Оригинал ———————————————————— 4. МЫ ТИХО ОТКРОЕМ ВОРОТА Мы тихо откроем ворота, и тихо пойдём по ступенькам, пройдём не спеша коридором до самой крайней двери. Откроем ворота за год, по лестнице путь — два года, а дверь — чтобы ее открыли, пусть ждёт хоть целую вечность. Ведь там, за этою дверью, привыкшая к ласкам 2-ух окон, там роза стоит в вазоне…

Оригинал ——————————————————— 5. АНИНСКИЕ НОЧИ Кораллы свои перестань низать, только ветру я рад сейчас; он, как будто сюита Альбениса, в кровать опрокинет нас. Под лунным алмазом стекло дрожит, и птицы несутся вдаль, паук над постелью у нас висит — взамен балдахина (жаль…). Да, день был ненужен и смысла лишен; но он сзади, мой друг. И вот серебристая, как саксофон, звучит уже ночь вокруг. Нас темный малыш с опахалом в руках овеет со всех сторон; много изумрудов в его ушах; ночь — вот как зовется он.

Оригинал ——————————————————— 6. ДОЖДЬ(I) Для тебя произнесла я раз 100, а может, двести, что время уходить: льет дождик, уже мрачно. Стоять вот так, лицом к лицу, на том же месте, — вправду смешно, неслыханно смешно. Где видано, чтобы так глядеть в глаза друг другу, как как будто под дождиком кинофильм вертится немой? Где слыхано, чтобы так в руке держали руку? Ведь завтра мы снова увидимся с тобой. И так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, и ежели даже дождик идет слегка — ну ладно; и так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, нас тут, наверно, этот дождик зачаровал.

(II) Три года в Лодзи я работала поначалу, сейчас в Варшаве… Это как будто чудный сон! Была одна, позже его я повстречала, как музыкален, как похож на песню он! И с ним я песенки порою напеваю, берет он скрипку и играет мне тотчас, и каждый вечер на Жолибож приезжаю, туда, где тополь, как постоянно, встречает нас. И так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, и ежели даже дождик идет слегка- ну ладно; и так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, нас тут, наверно, этот дождик зачаровал. (III) На Жолибоже знаю улочку такую, где каждый вечер зажигают свет, где тополя, и в кронах ветер дует, и отлично, как было в восемь лет.

Ты скажешь: "Милая!". Скажу тебе: "Желанный!". И так мы ходим взад-вперед вдоль этих стенок, а в данной улочке, идущей на Беляны, светло, как как будто напевает там Шопен. И так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, и ежели даже дождик идет слегка — ну ладно; и так расстаться тяжело, и так расстаться тяжело, нас тут, наверно, этот дождик зачаровал. Оригинал ——————————————————— 7. МЕЛОДИЯ Указала на грудь для себя пальцем, что кольцом, как короной, увенчан. Отдать бессмертье просила ей — вальсом иль стихами, звучащими вечно. И до кнопок дотронулись руки, чтобы воспеть и уста, и ресницы; упорхнули мелодии звуки за окно, как будто певчие птицы.

Записав эти звуки стихами, стал я как будто властителем света. Её руки так пахли цветами, и звучала мелодия эта… Оригинал ——————————————————— 8. ПИСЬМО Для тебя я, моя родная, желаю размеренной ночи. Я всюду твой след замечаю, а ночь — весенняя очень! Ты мне только одна — отрада, и имя твое так сладко, ты мне — и в летнюю пору прохлада, ты мне — и в зимнюю пору перчатка. Ты — счастье мое зимою, в осеннюю пору, в летнюю пору, весною, шепни мне: "Спокойной ночи!", побеседуй со мною.

За что же мне удовлетворенность эта, рай тихий вдвоем с тобою? Ты — свет моего света, мелодия рядом с судьбою. Оригинал ——————————————————— 9. В ТОМ ВИНОВЕН В том виновен, что долго бродил я без сна, что так поздно возвратился, мой друг, что на данный момент лишь сообразил, что ты — и луна, и деревья, и листья, и луг. Что на данный момент лишь понял: радостный ручей — это ты; и ракушка на дне; и звезда, что сияет над ширью полей; и порыв ветерка по весне.

Оригинал ——————————————————— 10. ВЕНЕРАМоей жене(1) Для тебя — все оркестры на свете, и тебя, как будто с небу звезду, о Венера, принес сюда ветер, я к для тебя деньком и ночкой иду. (2) Сновидений всех объясненье, всех свиданий и свадеб секрет, ты повсюду — в огнях и в растеньях, ты кивнешь — и пляшет весь свет. (3) Ты по рынкам задымленным бродишь, и ухмылка, как до этого, с тобой. Ты уходишь и опять приходишь, и платочек в руке голубой. (4) И незрячий увидит; недужный встанет с койки; услышит глухой то, как ветер несет тебя южный, как идешь ты порою ночной.

(5) Ты все раны излечишь рукой, сможешь дело хоть какое решить; все мужчины бегут за тобою, чтобы для тебя свою душу излить. (6) Ты во сне поведешь их из дому в тихий садик на берег реки, и позже, наяву, все подъемы им покажутся опять легки. (7) Все поменяется, преобразится, когда ночкой твой перстень блеснет: дрогнут листья, пробудятся птицы и звезда над землею взойдет. (8) Что ж, для тебя — и венец, и порфира, книжек, пластинок, картин миллион, звук гитар на мостах всего мира — он от тех, кто сейчас влюблен.

(9) Чтобы тебя только прославить, природа перемешивает свои времена: горы летние, вешние воды, трубы осени, зим белизна. (10) Ты живешь в нас и делаешь краше, нас, как песня, ведешь на простор, ты — тропинка певучая наша, вздох крайний и нескончаемый восторг! Оригинал ——————————————————— 11. ПОСЛАНИЕ ВЛЮБЛЕННЫМ Вы сейчас — главные на свете, в этом я трёх лун клянусь сияньем.

Для вас поют кузнечики, а ветер слил ваш вздох с полуночи дыханьем. В небе звездопада танец ярок — это август ради вас колдует. Ну так бросьте же цветок в подарок данной для нас ночи, что для вас пляшет. Оригинал ——————————————————— 12.

Почему горят пальцы на руках

ПРИВЕТ, МАДОННА! Тем, кто умеет книжки умные писать, звучит пусть слава громче башенного звона. Книжек не пишу я, и на славу мне плевать, — привет, мадонна! Понять покой сверкающих книжек мне не дано, не мне — весна, деревьев солнечная крона… Мне лишь — ночь, и дождик, и ветер, и вино, — привет, мадонна! Явились почти все на землю до меня, придут остальные. Погибель — слаба, а жизнь — бездонна.

Всё — сон безумца, тот, что снится посреди дня. — Привет, мадонна! Ты тут, одета в золотистые цветочки, и я венок для тебя одной несу влюблённо, росой умытая, цветами пахнешь ты — привет, мадонна!

Почему горят пальцы на руках

Прими венок мой! Я — гуляка, но поэт, — знаком редакторам, блюстителям закона, а ты мне — муза, и любовница, и свет, — привет, мадонна! Оригинал ——————————————————— 13. НОЧНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ (из цикла Noctes aninenses) Я, Константин, отпрыск Константина (в Испании — маэстро Ильдефонс), не находясь в рассудке здравом, пишу при свечке завещанье. Я вижу — мотылек летит на свечку, храбр; как тень его, дрожит моя рука… И, означает, мастеру, что сделал канделябр, июньского оставлю мотылька. Когда в один прекрасный момент мастер этот, одинок, пройдет по улице, — а день уже потух, — пусть прилетит на чью-то свечку мотылек; цветочки закроются на клумбах в этот час.

И он увидит мотылька в чужом окне и остановится. И вспомнит обо мне. А всем поэтам — и в будущем, и на данный момент — я завещаю эту кафельную печь, где мысли сгинули; где, в пепел обратясь, пропали игры, что совершенно не стоят свеч; и им же — месяц, что чернильницей служил: его когда-то я по случаю купил.

Почему горят пальцы на руках

И вот тогда, когда придут другие дни, когда настанет ночь совершенно другая, и над тетрадью будут страдать они, как эту ночь запечатлеть, не зная, — я буду в тучах, в шелесте деревьев, в листах тетрадей буду, в скрипе перьев, так как ночкой я и начал, и затих, и партитуру ночи на сто процентов понял. А вот седьмое небо оставляю я дочери собственной, чья жизнь — балет; оставлю ей и херувимов рая, и вышний шум, и иллюзорный свет, природу — как копилку всех секретов и как учебник для ее балетов.

Для Теофила — когда вечер настаёт — пусть будет улочка для шепота одна; еще оставлю створку кованых ворот — на них когда-то был Нептун из чугуна, позже из городка сбежавший навсегда. Сейчас на небе он — размеренная звезда. Очарование оставлю, что собрал я на земле, для всех людей не плохих, все дни из золота, все дни из серебра, и даже дятлов, даже этих мошек, что близ акации роятся в час заката… Вдалеке встает заря, откуда нет возврата. Сияние феерический — стихам; они сильней через тьму и злость пусть осветят даль. А стройной, смуглой что оставлю я моей? Печаль. Оригинал ——————————————————— 14. ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ СТОЛЬКО ЛЕТ… Люблю я тебя столько лет — То в мраке люблю, то в напеве; Быть может, уже восемь лет…

А может (не знаю) — все девять… Все спуталось, смерклось; где ты, а где я, не знаю — и нередко мне снится, что ты — это мгла, мои годы в боях, а сам я — твой стан и реснички. Оригинал ——————————————————— 15. Только МОЯ ТЫ — И 1-ая — В СНАХ… Только моя ты — и 1-ая — в снах, я твой 1-ый — естественно, во сне; я во сне расскажу о стихах, ты о птицах поведаешь мне. Там, во сне, на поляне лесной — золотой, необычный покой, поцелуи, что пахнут травою. Ты — королева Египта из снов, всех прекрасней, мудрей мудрецов; я, как свет, всюду рядом с тобою.

Оригинал ——————————————————— 16. РОМАНС Месяц — точь в точь балалайка над нами… Ах! Вот его бы коснуться руками! Было бы чудно — вышла б небесная песня, наверно, песня о людях, влюбленных непомерно и безрассудно. Будут в ней дальняя речка, закаты, тень от ладошки, цветов запахи, в небе звезда, сад, и стенка, и скамья под стеною, ну, и дорога, что манит с собою — и в никуда. Оригинал ——————————————————— 17.

НЕКРАСИВЫЕ ГЛАЗА Я увидел и задрожал, я таковых еще не видал: некрасивые; взор некий у них отрешенный; несмотря на цвет их зеленоватый — некрасивые. Почему же с утра и до ночи, целый день твои вижу я глаза некрасивые; нет, они ни на что не похожи, до того некрасивы — о боже! — некрасивые… В твоих очах, родная, родная, обязано быть что-то; есть там что-то, да. Желаю запамятовать — никак не забываю, лицо и глаза вижу я постоянно.

Жизнь проведу я в поисках напрасных, пусть даже свет я целый обойду — но не найду я глаз таковых красивых, я глаз нежнее и точнее не найду. Я сменил свое мненье про очи; вижу я, что глаза твои чрезвычайно красивые; твои глаза — точь в точь две свечки, как две звездочки в черной ночи, прекрасные. Не скрыто от них ничего, льют собственный свет на меня 1-го, прекрасные. О глаза! До скончания дней вы над жизнью склонились моей, прекрасные.

В твоих очах, родная, родная, обязано быть что-то; есть там что-то, да. Желаю запамятовать — никак не забываю, лицо и глаза вижу я постоянно. Жизнь проведу я в поисках напрасных, пусть даже свет я целый обойду — но не найду я глаз таковых красивых, я глаз нежнее и точнее не найду. Оригинал ——————————————————— 18. ПОЧЕМУ ОГУРЕЦ НЕ ПОЁТ Поставлен безрассудно вопросик и чрезвычайно смело. Его решенье тяжело — но нам по силам дело. Нет песен огуречных в зимнюю пору и в летнюю пору тоже; и ясно всем, конечно: бедняга петь не может. А ежели чрезвычайно желает — как юный скворчонок? И он средь черной ночи лежит в слезах зеленых?

Но, как постоянно, прошли мы — средь нахмуренных дней и ясных, в зимнюю пору и в летнюю пору — мимо огурчиков несчастных. Оригинал ——————————————————— 19. ОДИН Только ПОКОЙНИК Один только покойник воспитан на диво — в беседе еще никого не прервал; а ежели бы мог говорить, то учтиво и строго научно бы речь он держал. Совершенно любопытства покойник лишен. Газет не читает. Не прогуливается в кино. Спокоен. И ложку не выронит он. Со всеми любезен — ему все равно… Имеет позиции твердые он. И членом не станет сомнительных групп. Он — легкий — плывет в отдаленный район. Таковой стопроцентный труп.

Оригинал ——————————————————— 20. Странноватый Вариант НА УГЛУ НОВОВЕЙСКОЙ УЛИЦЫ Их там практически что 40 шло. Нормально. В воскресенье. Вздохнул здесь кто-то тяжело — и кончилось движенье. Весь строй восторгом обуян: вот месяц… звезд без счета… И глядят в небо — как баран на свежие ворота. Есть труд таковой — всходить, светить у спутника планетки. Но как поэтам объяснить? Поэты есть поэты. Оригинал ——————————————————— 21.

Почему горят пальцы на руках

Жеребец В КИНО Надоело жеребцу его сено издавна, он сбежал из конюшни — и прямо в кино. Взял билет он, зашел в темноту кинотеатра и конфету жевал в ожиданьи начала. А в кино этом шел супер-фильм романтичный, музыкальный, цветной, и к тому ж эротичный. В кадре — ванная. Толстая дура воет, сообщая дискантом, что руки умоет. Мчался кто-то в машине, стрелял на ходу. Кто-то пел толстой дуре: "Тебя украду". А позже, как традиционно, салуна огни; двое темных плакали, что негры они. А позже — когда все так счастливо кончается — пела надпись в вагоне: "курить воспрещается".

Жеребец не выдержал, крикнул: "Злодеи! Позор!", возвратился в конюшню и ржет до сих пор. Оригинал ——————————————————— 22. БАЙДАРКА И КРЕТИН В поход понесло на байдарке кретина — спускался по речке, довольный, как слон; кретином он был, и вот в этом причина того, что глупел с каждой милею он. На небе ни тучки, река голубая, один поворот и иной поворот; и люди орали, к реке подбегая: — Глядите, кретин на байдарке плывет. Супруга его вышла на берег (видали?), Тесть вышел — и всех домочадцев позвал, они и плакали, и руки разламывали — кретин уплывал, уплывал, уплывал. Желаете мораль? Идиентично ярко всем солнышко светит; и вывод один — не лишь доктору служит байдарка; на ней может плыть и обыденный кретин.

Оригинал ——————————————————— 23. БАЛЛАДА О ДРОЖАЩИХ ШТАНАХ Послушайте, дети, балладу про штанишки. Жил как-то чрезвычайно кислый пан (знакомый для вас чуть ли), имел штанов пятнадцать пар (а может, и шестнадцать…), и все они дрожали. Наденет сероватые — дрожат, и в темных — тряска сплошь, в полоску — тот же итог, в маренго — та же дрожь. Итак, какие бы ни стал брюки он надевать — листом осины начинал, наряд его дрожать. И жизнь страдальца поэтому Была очень плоха; Сначала дивились все ему, Позже — "хи-хи", "ха-ха"…

И бабка (тетка, может быть? — припомнить я не смог) ему решила подсобить: "Загнешься ты, милок… Ты пролил из-за брюк, поди, потоки слез, балбес? На данный момент не холодно — гляди! Ходить попробуй без. Подмены разной для порток есть много — так и знай: купи халат ты, милок, в халате гуляй, Купи ты юбок штуки три (их не обхватит дрожь), а к ним, бедняжка, подбери, ты зонт либо брошь. Есть много всякого добра, мы купим все с тобой с утра; помада, пудра и нейлон — и будет твой вопросик решен. Усы побреешь — и хорош! (Ох! На епископа похож…)" Пан заполучил халатик — и вот прогуливался в халатике целый год, но лишь ночкой надевал — халат тоже весь дрожал… А штаны, что в шкафу лежали, посильнее прежнего дрожали; трясло квартиру банным листом дрожали стенки, окна — тоже, так как дом был пессимистом, и чрезвычайно поддавался дрожи.

Что ж, завершать балладу нужно о штанах, что постоянно дрожали; еще нужна мораль баллады — ну как же можно без морали? КОГДА ПРИХОДЯТ ПЕРЕМЕНЫ — У СМЕЛЫХ ВЫРАСТАТЬ ДОЛЖНЫ Огромные КРЫЛЬЯ Обязательно. У ТРУСОВ — ПУСТЬ ДРОЖАТ Брюки. Оригинал ——————————————————— 24. ПЛАЧ ПО ИЗОЛЬДЕ Жалко — что вышло не то, и что пусто, и что… Нет, слова — как туман. Норвид сумел бы писать, а Рембрандт — рисовать, и еще — Тициан. Руки — мягенький атлас; нет сравнений для глаз, ибо это глаза. Ангел отдал мне ответ — но на "да" молвил: "нет". В час недобрый произнес.

Слёзы есть, тебя нет. Жалко мне персика цвет, птицу белоснежную ту. Заместо этого так: темный мак, черный символ — вкус похмелья во рту. Что ж теперь? Все прошло; хрупок мир, как стекло, маской укрыты глаза. И для чего мне необходимы звук гитарной струны, розы и паруса? Оригинал ——————————————————— 25. ВОРОБЫШЕК Воробышек — меньше всех пташек, воробышек — тварь маленькая. Он ест плохих букашек, ни сна, ни поддержки не зная. Взываю я: "Вспомните все вы — воробышек дружит с людьми! Любите воробышка, девы, любите его, черт возьми!" Оригинал ——————————————————— 26.

ДИРЕКТОР И ПАМЯТНИК Задумывался дурак о для себя чрезвычайно много, бог знает кем он себя считал. Выйдя в один прекрасный момент с утра на дорогу, сходу же архитектора там повстречал. Молвит: "Бывает фортуна на свете! Вас мне судьба потрудилась отправить. Как отлично, что я сегодня вас встретил: для вас доверяю мой бюст изваять; чтобы на лице моем — том, что из камня, — юмор светился и разум, охото, в общем, пройти через века мне с мордой, исполненной дум.

В мраморе — крепко, прекрасно к тому же! Нет, будет лучше гранит, ибо гранит — он дольше прослужит! Точно! Гранит — это хит! Либо из бронзы? Так принято в мире; бронза, наверно, к бессмертию поближе. Лицезрел я что-то такое четыре года назад в этом самом …Париже. Вижу я: в зелени пригород сонный и блики солнца на морде бюста, что будет стоять над колонной (хочу ионический ордер!) А рядом — вода и малиновый кустик. Посмотрите, маэстро, на план-то! А может быть, сделать из золота бюст? Глаза — из огромных бриллиантов? И сколько б ни стоило — всё я готов оплачивать без промедленья. А может — с гитарой, посреди облаков?

Маэстро, ну как ваше мненье?" И слышит: "Я всё бы для вас изваял, уж чрезвычайно насущная тема, но сегодня отсутствует и в этом, директор, неувязка. Таковой матерьял я желаю применить, что редок, директор, весьма; ваш бюст — он должен неповторимым быть; нельзя же ваять из дерьма. Не приобретешь за деньги на рынке таковой матерьял, а я его чрезвычайно люблю…", — "А что это?" — "Я бы зимы подождал — тогда вас из снега слеплю".

Оригинал ——————————————————— 27. УСТА И ПОЛНОЛУНИЕ А вот и ночь, и танцы снов, и в небе — полумесяц вновь, как половинка от секрета; — так говорил я в давний час, когда таковой же месяц гас, гас над тобою в час рассвета. Взглянув на небо, на огни, ты попросила: "Измени сей месяц; ожидает он исполненья". И — полнолуние! И вдруг отсёк луны зеркальный круг уста от уст без сожаленья. Оригинал ——————————————————— 28. ВЕСНА Возвратится, БАРОНЕССА Говоришь: "Любовь постыла" , что не хочешь та греха, говоришь, что ты остыла, что фигурою плоха.

Я на это: — Баронесса, опять нагревается земля опадет зимы завеса, вновь мы будем ТРУ-ЛЯ-ЛЯ. Буду вновь твой Дон Диего, опять месяц и цветочки, опять чувства, опять нега, опять лишь Я и Ты. И барон не произнесет старенькый, чтоб я валил к чертям, не прогонит прочь с гитарой — так как он не Тут, а ТАМ. Он за мной в пижаме гнался, обессилел и простудился, слег — и больше не поднялся (кто-то форточку открыл…). Он любовь желал порушить — вот ему и нужно так!

Разлучить желал он души, сексапильный наш контакт. И весна, назло барону, ласки свежие суля, даст команду Купидону — и начнется ТРУ-ЛЯ-ЛЯ. Но пока — зима (о горе, как же мы не любим зим!) держит чувства на запоре и цвести мешает им. В холод каждый безутешен, все — от малых до огромных. как сосулька, я подвешен; жду весны у ног твоих. Потерпи и ты со мною, и незначительно после потеплеет. И с весною вновь начнется ТРУ-ЛЯ-ЛЯ. Ужаснее драмы не бывало — нет, катастрофа всерьез!

— сегодня такса леденела, кашлял, рыдал бедный пес: Взял я пса (уж эти зимы!), в одеяльце замотал. О мой песик, мой родной, за двоих ты замерзал! Приходи, коль ты страдаешь, таксик, — ночкой, посреди дня… (Ты, родная, называешь нередко таксиком — меня). Нет в очах веселья беса, слезы — как будто из ведра… Потерпи же, баронесса, лишь месяц-полтора. И тогда весна ворвется (эх, скорей бы этот день!), и безумство эмоций возвратится, арфа звякнет: "трень да брень", и снова соединимся, знаю, чувства нежные хваля, не горюй, моя родная, ТРУ-ЛЯ, ТРУ-ЛЯ, ТРУ-ЛЯ-ЛЯ!

Оригинал ——————————————————— 29. ИЗ ИНФЕРНАЛЬНОЙ АНТОЛОГИИ Некоторый пан, начитавшись Платона, усомнился в действительности ада. И жена произнесла резонно: "К психиатру зайти для тебя надо! Всю семью этот бзик оскорбляет: я же верю, и мамочка — тоже. Кто не верит — постоянно вызывает отвращение у молодежи". Но упрямым супруг оказался; хоть жена швыряла посуду, он и топал ногой, и плевался, и кричал: "В пекло верить не буду!" А супруга — раз уж ложь таковая — применила грозные меры: "Я тебя допеку, негодяя, за отсутствие правильной веры!" И она перебила со звоном всю посуду о голову гада…

И бедняга простился с Платоном — убедившись в действительности ада. Оригинал ——————————————————— 30. А ПОЛЮБИЛ ТЕБЯ… А полюбил тебя я ночкой голубою, бескрайней ночкой, средь магической темноты; в ночи светили только сердца у нас с тобою — когда вздохнул я и когда вздохнула ты… Тебя люблю в короне и босою, и на рассвете, и иногда ночною. И ежели скажешь мне: "Хочу, чтобы ты ответил — за что же так в меня влюбился без ума?", отвечу так: "Когда в лесу услышишь ветер, для чего он в лес забрел — спроси его сама; спроси — для чего разыскивает всюду он ягоды шиповника, как чудо?" Оригинал ——————————————————— 31.

КОЛЬ РАЗЛЮБИТЬ МЕНЯ… Коль разлюбить меня позже для тебя когда-то доведется, прошу, не говори о том — как бог о том не говорит; наслать задумав мор и глад, он с неба нежно смеется, хоть знает, что расцветающий град в пустыню скоро превратит. Оригинал ——————————————————— 32. НО ЕСТЬ ЕЩЕ ВСЯКИЕ МЕЛОЧИ… Но есть еще всякие мелочи — в далекие страны парящие птицы, свет звезд и тростник над водой, садов разноцветье, что с утра увижу я рано, и ветер, который и басом поёт, и сопрано, настольная лампа и письменный стол мой обычной.

Мне стол этот умеренный дороже картин Тициана, так как он друг мой надежный и самый большой, за ним я в работе с утра дотемна, неустанно, а ночкой. Оригинал ——————————————————— 33. ПЕСНИ (I) Ты лишь в домик наш войди — и как будто ночь вошла с тобою, она шумит, шумит листвою, а ты шагаешь впереди. И тени птичьи за тобой — щегол, снегирь, остальные птицы. И свет, что от тебя струится, ясней луны ночной иногда. Ты — как будто месяц в облаках, небесных блесток вереница; и звезды ты несешь в руках, как зерна теплые пшеницы.

Ты, как щебечущим плащом, укрыта птицами лесными; плащ длиннющий тянется через дом, через двор — к звезде, которой имя — Венера. А в для тебя на данный момент — высь туч, воды свеченье… Я красоту печальных глаз спасти желал бы от забвенья. (II) Луна восходит в облаках… Мне данной для нас ночкой нет покоя: о этом сердечко и руках пишу и сердечком, и рукой. Уста, что сладки и горьки, и сладость в голосе печали, и уши — как будто островки, что Одиссей видал из дали. Твое лицо — как облака, как горизонт, деревья, поле.

Мое перо поскрипывает слегка: я буковкы вывожу — на волю. Птиц золотых и голубых свет пусть в этих буковках вспыхнет сходу, чтобы из правдивого рассказа появился правдивейший портрет. Небесный повернулся круг, быстрей, быстрей летят мгновенья… Я красоту родных рук спасти желал бы от забвенья. (III) Как много пройдено путей, вдвоем протоптано тропинок? А сколько лицезрели дождиков и в свете фонарей — снежинок? А сколько писем и разлук, дней, что горьки были на деле? И вновь упорство — чтоб вдруг встать, и идти, и выйти к цели.

А сколько сзади трудов? Надежд, и горя, и сомнений? А книг? Разрезанных хлебов? А поцелуев? А ступеней? Все годы подсчитай труда, всю страсть, что вложена в тетради, и те мгновения, когда звучал Бетховен… и Скарлатти… Глаза твои — два огонька, а сердечко — вот исток свеченья. Я это сердечко на века спасти желал бы от забвенья. (IV) Вот это скромное строенье, где наши дни с тобой текут — упорный, постоянный труд и неустанное творенье. Восход, закат приходят в срок, то дождик, то солнце над садами; мы жизни настоящей поток своими тут творим руками. Мы только песчинки на земле, и от людей вся наша сила — чтобы хлеб водился на столе, чтобы лампа вечерком светила, чтобы время — деньком либо в ночи — сияло, как огонь, пылая.

Как у станков стоят ткачи, стоим у жизни мы, родная. Мы каждый день в узорах ткем ткань для другого поколенья. Я нашу лампу над столом спасти желал бы от забвенья. (V) Мы не могли б прожить, о нет, без звуков музыки с тобою. Мы любим трубы и кларнет, и звуки скрипки, и гобоя. Есть умеренный канделябр у нас, в нем свечка красная большая; когда концерт — горит она, свет броский к звукам добавляя. Приходит музыкальный час, когда при этом теплом свете концерт по радио для нас играют бранденбургский 3-ий. И тень за музыкой торопится, на стенках танцует неустанно. И со стенки на нас глядит лик Иоганна Себастьяна. Нам улыбается старик, свое услышав сочиненье. Я этот час и этот миг спасти желал бы от забвенья.

(VI) Мы на земле — не для того, чтобы следить очарованье, а чтобы творить, хранить его, как золотое изваянье. Идем — пусть даже сотки раз придут к нам опять дни лишений — и лицезреем отраженье глаз в красоте машин, в красоте растений. И, ожидая собственный сеанс, сидим не раз в комфортном зале, и лицезреем рядом, около нас, людей, что, как и мы, утомились. И время с нами вдаль несется, и мы со временем спешим, работой красоту творим, что вновь работой обернется. Снег серебристый в небесах, и на лице твоем — свеченье… Я снег на этих волосах спасти желал бы от забвенья. (VII) Труда огромного день за деньком Частичка малая творится.

И ночь. И утро. И позже — Еще, еще, еще частичка. И солнца свет — у нас в сердцах, сердец биенье — от сиянья. Свои труды несем в руках — от беспорядка к очертаньям. Несете очертанья в свет, Вы, руки, что трудом богаты. Так появляются с старых лет Дома, поэмы и сонаты. Вот ели — прямо предо мной Стоят, как люди, ночкой черной. Вот звезды — в глубине ночной, Как в скрипке светятся большой. А вот мерцанье в вышине — Венеры далекое свеченье. Я этот блик на окне спасти желал бы от забвенья. (VIII) Мост Понятовского. Пурга нам ставит снежную преграду.

Мост Понятовского. Снега уже заносят баллюстраду. Фонарь. Лучи нещадно бьют в глаза. Заснежена дорога. Автобус ждут здесь, и ожидающих немного: только лишь двое. Это мы на данной нам улице прибрежной — два человека средь зимы, как как будто в почаще леса снежной. Сюда позвать бы 3-х ворон; пускай они во мгле морозной сюда слетятся с 3-х сторон — на этот снег слетятся звездный и будут на снегу видны; пусть ветер туч вершит круженье… Я и ворон средь белизны спасти желал бы от забвенья. (IX) Пишу вечернею иногда в избушке, что укрыта в почаще, при свете лампы нефтяной, на ящике пустом стоящей. Стучат тихонько на стенке часы. За окнами стемнело.

Дверь приокрылась, и ко мне мама лесника зашла несмело, опаской смутною полна, вся как будто в тенях от заботы. «Я опять, — говорит она, — слыхала в тучах самолеты. Война закончилась издавна, но этот шум страшит… Я знаю, что нет обстоятельств бояться. Но — былое время вспоминаю».

Почему горят пальцы на руках

Нас люди, мама, выручат с тобой от дней томных повторенья. Я этот взор тревожный твой спасти желал бы от забвенья. (X) Меня прошу я извинить, что в песнях этих отдал так не достаточно и что пою я, может быть, не то, что петь бы надлежало. В них о красотах столько слов, слов золотистых, серебристых, и лун, и птиц, и туч, и Бахов, и огней лучистых… Мне броский свет и вправду мил, в стихах ищу я место свету. Когда бы мог — то преобразовал я в канделябр планетку эту. И у меня сомненья нет: стихов только в том предзначенье, чтобы ярче стал от них рассвет во всех краях без исключенья, чтобы светлой улица была, и во дворцах светлее стало, чтобы розоперстая пришла к нам Эос — гордо и утомилось.

Смогли мы полпути пройти, и длится движенье… И я собственный след на том пути спасти желал бы от забвенья. Оригинал ——————————————————— 34. ПРОСЬБА О СЧАСТЛИВЫХ ОСТРОВАХ А меня на счастливые ты острова отвези, ветром ласковым волосы, как будто цветочки, растрепай, зацелуй, убаюкай меня, тихой музыкой в сон погрузи, отумань и от сна на счастливых меня островах не буди. Воды гулкие, тихие воды ты мне покажи, звезд беседы на ветвях зеленоватых услышать, прошу я, позволь, покажи мотыльков разноцветных, согрей их и к сердечку прижми и размеренные мысли с любовью склони над водой.

Оригинал ——————————————————— 35. ПЫЛЬЮ ЛУННОГО СИЯНЬЯ Пылью лунного сиянья на твоих ногах мне быть, ветром в ленточке твоей, молоком в стакане, сигаретою в устах и узенькой тропкой в васильках, и лавкой, где сидишь, книжкой, что читаешь. Как шитьем, тебю украсить, как простор, тебя обнять, периодически года быть мне для глаз родных и огнем в камине броским либо крышей, что хранит от дождика. Оригинал ——————————————————— 36.

ПОМОГИ Помоги мне, мокрая равнина, исцели погодою нежданной, жизнь настрой мне, как орган древний, — пусть она звучит трубой органной. Жизни сущность запрячь в трубу всякую — как собаки, трубы чтобы скулили. Пальцам дай страданье — пусть тоскуют, чтобы не лишь глаза слезы лили. Беды нас какие бы ни ожидали — пусть смерть мира впереди — никогда не будешь ты в печали, ежели вопль отыщешь в собственной груди. Вытащит, как раненого с поля, даст твой вопль спасение для тебя. В зове помощь слышится и воля, и вершина милости — в мольбе.

Оригинал ——————————————————— 37. БАЛЛАДА О 3-х Радостных АНГЕЛАХ — О сестры дорогие, послушайте аббата. — (Дул за окошком ветер; был месяц листопада). — Три ангелочка были, и каждый Бога славил, их звали — ut sequuntur *) — Петр, Зефирин и Павел. *) по порядку, по очереди. Читается: «ут секвунтур» Один милей другого, красивы — то, что надо! На них кидал традиционно Бог ласковые взоры. А рай — как рай: там место радостному досугу: обеды, тары-бары и ужины — по кругу. Но были эти трое не очень образцовы, и стал Господь часто глядеть на них сердито.

Их нередко там лупили за нарушенье правил, но нет — не исправлялись Петр, Зефирин и Павел. Страданья ангелицам чинили три нахала; хоть их и было трое, грехов-то семь — немало! Был Петр — как Петр: любитель бутылки и стакана, и крылья оставлял он в ломбардах повсевременно. Когда кончались средства, негодник — furis more *) — в Господний погреб винный лез за бутылкой скоро. *) по воровской привычке А Павел — был как Павел: он любил сраженья; и всех он на лопатки клал ровно за мгновенье. И сам святой Жора о нем промолвил: «Сила! Наш ангел Павел в драке не ужаснее Радзивилла! Бог тоже похвалил бы, но что-то разоспался…» — Произнес вот так Жора и вновь за змия взялся…

Был Зефирин — радостный, до музыки охочий, любитель струн, сиринги: — Ну, Зефирин, короче. Знал греческие легенды — Ахиллы и химеры… Обожал луну на небе, обожал стихи Бодлера и тайные утехи; он, принимая позу, бродил со странноватым видом — andante maestoso *) . *) медленно и величественно И был таковой стыдливый — ну… на Руссо похожий; он проповеди «К птицам» любил; и «К рыбам» — тоже. Но дядя (старый ангел) увидел у наглеца выборку анекдотов — племяннику попало… Вот так они и жили; но был наказан каждый…

Бог вызвал чрезвычайно срочно архангела однажды: «Изгнать велю я Павла, Петра и Зефирина. В раю таковым не место! Налей-ка из графина!» Вино достаточно быстро закончилось в графине… Господь прогуливался сердитый, ругаясь на латыни. Был Зефирин печален — он, с мокроватыми очами, как сам Жан-Жак, стыдился, закрыв лицо крылами. А Петр — как Петр: опалой был удручен чуть ли; он вскрыл замок отмычкой и пил вино в подвале. И Павел — был как Павел: не чрезвычайно огорчился; с Жорой на поле он на кулачках бился. Но скоро стало ясно, что их делишки плохи…

Архангел Зефирину сказал: «Напрасны вздохи. Компаньонов зови-ка, вот для вас решенье Бога: идите прочь отсюда — для вас в ад сейчас дорога!» Пинками прочь из рая он в пекло их отправил; попортили карьеру Петр, Зефирин и Павел. Для вас — ergo *) — нужно, сестры, на Бога полагаться, и с ангелами лучше под вечер не встречаться. *) следовательноОригинал ——————————————————— 38. 10 ЛИМЕРИКОВ (I) Обитатель Гоби по имени Чон в злых проделках не раз уличен. Видя обитателей в злобе, Чон уехал из Гоби — но не очень был огорчен. (II) Жил-был ангел в просторах небес; всех замучил его энурез.

Все орали: «Уйди!» — и, с обидой в груди, чтобы поспать, он на дерево лез. (III) У одной поэтессы из Готы стремительный рост сексапильной заботы некоторый пастор лечил; но в один прекрасный момент в ночи в голове ее ударило что-то. (IV) Жил в один прекрасный момент шофер трамвая, все клеймили его как лентяя: он играл в домино и прогуливался в казино, пассажиров возить не желая.

(V) Жил-был юноша поблизости Воломина, не терпевший и аромата тмина; как-то, съев витамин, закричал: «Снова тмин!» — и свалился неживой у камина. (VI) Жил писатель, и грустен он был, ибо премий пером не добыл. Огорчен несказанно, как-то спер он две ванны… И читатель его позабыл. (VII) Трубочист по фамилии Индра раз из шкафа не вынул цилиндра.

Почему горят пальцы на руках

Был он, видно, неправ: он таскал с собой шкаф, на башку не надевши цилиндра. (VIII) Жил-был странноватый монах из Карарры, он обожал до безумья доллары; так как был кривоног — то из долларов мог делать пиво монах из Карарры. (IX) У поэта из городка Смела на бровях нередко двигалось тело. Требуют все его с плачем, чтобы прогуливался он по другому, он в ответ: да какое для вас, черт побери, дело? (X) Издавала мадам из Проскурова звук совиного уханья нахмуренного и пугала супруга; тот, дрожа от испуга, отравил ее жидкостью Бурова. Оригинал ——————————————————— 39.

СТАРОНЕМЕЦКАЯ БАЛЛАДА Некогда в земле Шляраффенлянд жил барон — вожак разбойных банд, рыжий раубриттер Демолинус; были с ним три сотки молодцов, рыжих и неистовых бойцов, ну а богом был для них Гамбринус (сей Гамбринус залу украшал: пива бог в углу на бочке спал с кружкою; на ней — изображенье сцен, где свиты гулкие Диан с луками неслись, как ураган, в лунном свете, в обезумевшем круженье). Заповеди Божьи забыты — чтили только Гамбринуса бандиты. Подымая кружки над столами, до утра могли они кутить; слугам тоже разрешали пить рыжие безбожники с усами.

Дочь растил красивую барон, ей не раз играл на роге он (взятом в замке государя Миле). Но развеселить ее не мог, хоть звучал стократным эхом рог, разносился этот звук на мили. Инга целый день погружена в серебро запутанного сна, что сияет зимней белизною. Сны снуют за нею — сон за сном, в шлейфе сны соединяются одном; этот шлейф не удержать рукой. Инга рыдает, глуповатая, все дни, ибо рядом с нею только они — рыжие усы, тупые лица; лишь топоры, собачий вой, и никто не пригласит с собой погулять иль в роще порезвиться.

А когда поднимется луна — прогуливается в одиночества она, четки на ходу перебирает, любит перед сном клубнику есть, а позже всю ночь страниц 6 «Дон-Кихота», бедная, читает. Чтобы хоть малость Инге счастья отдать, мудрецов барон повелел позвать; жулики, устроив совещанье, ей поехать в Рим совет дают, в келью шлют, советуют труд; а один орет: «Кровопусканье!» Этот шарлатанский медосмотр следил оруженосец Петр — и вскричал: «Пусть кто умеет — учит!» Поступил красавец чрезвычайно верно: с Ингою, испуганной, как серна, в дальней спальне заперся на ключик. Через час пришли они назад, и глаза у дочери горят! Обнялись слуга и Демолинус. Мудрецы убрались со стыдом, что запамятовали о рецепте том, древнем, как пивной божок Гамбринус; сей Гамбринус залу украшал: пива бог в углу на бочке спал с кружкою; на ней — изображенье сцен, где свиты гулкие Диан с луками неслись, как ураган, в лунном свете, в обезумевшем круженье.

Оригинал ——————————————————— 40. ХМЕЛЬ НА ОЛЕНЬИХ РОГАХ Хмель на оленьих рогах, гроздья рябины в вазоне, одичавшие лозы в окне, А на окне — пеларгонии, в озере — сияние серебра. Осень. Установилась пора цвет тростнику потерять; лето уходит за дверь; вечерком нужно сейчас лампы пораньше включать. Но на данный момент еще утро, и вечер не скоро, Предо мною мой стол, старенькый стол, за которым Я пишу, быть стараясь правдивым.

Но звучать, как струна, не постоянно удается, Человек время от времени и поскрипывает, и трясется, Как будто сосны под ветра порывом. * Этот домик стоит на пригорке, В этом доме — и я на пригорке, А вокруг увядает листва. Хмель с оленьих рогов свисает, Месяц строчки мои читает И в стихах изменяет слова. * Как мог знать я, что тут эта осень меня повстречает, что тут меня сумеет застать. Я в окно погляжу — виноград за ним одичавший снова, да и аиста там же гнездо — на сарае, ну а вечерком слышу все ту же сову, как будто велено в книжке читать мне все ту же главу.

Пол тут самый обычный — доски сбиты гвоздями, с досок краска издавна уже стерта годами, но тепло от печи — хоть на улице все холодней. Хмель висит на оленьих рогах над кроватью моей. Пусть придется мне пробовать тыщу раз, миллион, — буду самую чистую форму находить, это время, в котором живу, как будто зеркало, я отражу. Только слова мне необходимы, что свободны от всех наслоений, что очищены, найдены вновь, да и силы на это необходимы. * На пригорке, над озером Нидзким, где живу я, — лесничество Пране, виноград вьется одичавший на стенках, и как много на окнах герани! На гнездо аистиное с неба солнца льется сиянье. Оригинал ——————————————————— 41.

СЕДЬМОЕ НЕБО (I) Я в зимнюю пору из автобуса вышел — И в твоих объятиях опять, Я волос вечерних услышал Запах — и не ожидал другого. А луна так ярко светила — К нам спустилась, застряла в хвое… Ночь кольцом своим окружила — И пришло к нам небо седьмое. (II) Свет и поздними часами из твоих струится окон; ты, что зелена очами, без тебя нам одиноко — не хотим спать на крыше, нас впусти к для себя под вечер, в дом, где птичий гомон слышен, в дом, где броский блик свечек. Мы войдем — и с танцем нашим этот дом запляшет старенькый, каждый локон твой украшен будет звуками гитары. (III) Вечерком это случилось, в Европе, в Утрехте либо в Брюсселе.

Звезды сияли, как свечи на гробе, листья под ветром шумели — осень все громче на аккордеоне на золотистом игралась, скрипки, и листья, и звуки симфоний в нахмуренное небо швыряла. Час, когда ливень заполнит бульвары, временем был для влюбленных — в кинотеатрике небольшом, древнем в кассе трудилась Симона. И раз в день, когда опускался темный, как реквием, вечер, — с красноватым цветком в руке отчаливал К ней по бульварам на встречу. Было в кино этом славно на диво, как будто под солнышком ясно! «Этот прекрасный цветок — для прекрасной красноватый цветок — для прелестной, испил бы яд, ежели б ты пожелала, век бы с тобой не расстался…» Нередко меня выгоняли из зала — громко в любви разъяснялся.

Но как-то раз настоящее волшебство ночкой магической такою там приключилось, и вышла оттуда ты — не Симона — со мною. Сжал твою руку своею рукой, взор твой был нежен и светел; и через мир, что измучен войною, шли мы, как малые детки. (IV) Твои волосы — бурное море, по утрам у них цвет голубой, высока ты, как флаг на линкоре, я молюсь на твой вдох — на хоть какой. Скрипки, флейты для тебя подарю я, все плоды принесу и цветочки, через миры за тобою иду я, и в местах ищу — где же ты. (V) Зазвонили сережки из меди как Византия колокола, снежный вихрь за окошком забредил над Греноблем, где гор купола.

В волосах твоих — яркость агата, перья солнечной птицы крыла. Вдруг стемнело: из темного злата, как будто облако, любовь подплыла. Оригинал ——————————————————— 42. ДОЛГО Зря Находил Я Долго зря находил я; мир захлестнул, как водою, мир, в котором так много и водяных, и русалок, но под вечер в один прекрасный момент время находки настало: та, что взглядом печальна, кобольд мой сладкий, со мною. Когда дождливо и темно, мучит тоска и тревога, когда псалмы я читаю и ужасы глотаю, как вина, тогда я строку за строкой, как как будто цветочки розмарина, сплетаю в венок для кобольда, милого малого бога. Оригинал ——————————————————— 43.

Неописуемая ЭКЗОТИКА l. Караван Нужно идти годами, нужно долго брести; солнце горит над нами, нас спалило почти; в сердечко от солнца — боли, боль от жары — в висках, вкус раскаленной соли ощущаем на губках. Встретим пальму в пути мы — думаем, это — чары; встретим оазис — и мимо, ибо всё это — мары. Деньком — только мара одна, а посреди ночи голубой платиновая луна — темный лев над пустыней. 2. Базар Красок ярких ораву можешь узреть здесь. Близкому вечеру славу звезды поют. Как будто фигура резная, стоит торговец халвой, к небу глаза воздевая, барыш вычисляет собственный.

Вечернее время настало, цвет неба — голубий и чистый; глядят на небо утомилось кинематографисты. 3. Фата-моргана Все проходят печали, изгоняем их вдаль мы: там, в серебряной дАли, есть зеленоватые пальмы. Спят на них попугаи, каждый идентичен со звездою, их деревья качают в такт морскому прибою. Негры в тени отдыхают, утомлены жарою, в небе солнце пылает малюсенькое, нездоровое. Огни на ночном небосводе — как партия шахмат там, и тени верблюдов бродят, ушедших издавна по пескам.

Почему горят пальцы на руках

Оригинал ——————————————————— 44. ОТЧИЗНА Дочери Много песен на свете — из столетья в столетье, но один есть, единый тон — глубочайший, глубинный; до крайней минутки внемлешь лишь ему ты; лишь отзвук поймаешь — «это он» — понимаешь, в этом солнечном тоне — красноватый цвет пеларгоний, защебечут знакомо птицы — означает, ты дома; лист, что в речку слетает, сердечко сходу выяснит, вмиг он сердечком замечен; а что в сердечко — то в речи, в речи старой, как толика, и шумливой, как поле, в той, что шепчет травою, зеленеет листвою, что бывает и тучей, и горою могучей, снегом, птицей и в летнюю пору, музыкантом, поэтом.

Струны струнам ответят, время путь наш отметит. Главной правды частичка в тигле сердца искрится; льется свет с небосклона на труды и знамена, а человеческие деянья добавляют сиянья. Опять искры далече, как Шопеновы свечки, скрипок пенье ночное и цветочки под луною, ель звезду задевает… Опять утро. Светает. Край красоты и симфоний, и в окне — пеларгоний, край и угля, и стали, сосен, ласковых азалий, ты постоянно мне сияешь, путь во тьме озаряешь, я делю с тобой беды; спят отцы здесь и деды, спят в тишине и покое под зеленоватой травою. Над идущими нами развевается знамя, чтоб сильными были, чтоб молоты били, чтобы уменья и силы для работы хватило — и на суше, и в море, в шахте и на просторе, чтобы сияли все краше дни нелегкие наши, чтобы жила, побеждая, Польша — нотка святая.

Оригинал ——————————————————— 45. ОТЧИЗНА МОЯ — ЭТО МУЗЫКА Отчизна моя — это музыка. А ты — как будто основная нотка, с которой вернусь через годы я к музыке, как будто к дому. И ты не беспокойся, Саския. Нужна мне, нужна до того ты, что я не отдам тебя погибели — и никому другому. И ежели у всех небес я, у всех в небесах серафимов кликом отчаянным вымолю, чтобы пели для тебя они «славься», ежели скажу для тебя больше: что ты прекрасней рубинов, тебя попрошу о одном только — не очень зазнавайся. 5 лет я молчал, как как будто с горы скатившийся камень, 5 лет я молчал, как льдина, и ожидал ледохода начала; но вот к любви прикоснулся запекшимися губками, и, как будто вино, язык мой любовь развязала.

Слушай, Саския: что б ни случилось, я знаю, что легендою станет судьба твоя, ибо буковкы огнем со стенки возвещают: «Так тебя не полюбит никто, как я». Как будто за лентой, Саския, протяни за бессмертьем руки, как тянутся за гитарой, как яблоко с ветки срывают. Гитара и яблоко — бренны; постылы гитары звуки. Но книжку на этом закрою. Прошу, улыбнись, родная. Оригинал ——————————————————— 46. ХОЖУ ПО БРЮССЕЛЮ Опьяненный Хожу по Брюсселю опьяненный — от девушки, не от водки, и все попорядку покупаю цветочки — мимозы, тюльпаны; на этих улицах длинноватых, на нескончаемых бульварах я дом найти пробую, где есть окно и гитара; окошко — узенькое чрезвычайно, его под крышей найду я, в нем вижу свет и гитару, которой струны — как струи, и женщина — в этих струях, и я к ней так приникаю, как как будто к снегу; и с нею так далековато улетаю…

Дни чрезвычайно снежные сейчас, а ночи — теплы как в мае, лежит на ее коленях моя голова нездоровая. И хоть ее обнимаю, и хоть целУю влюбленно, и хоть звенят поцелуи пчелиного улья звоном, — чего-то мне жалко все время, чего-то мне не хватает, так как она через пальцы мои, как вода, стекает. И что же теперь? Остались одни только следы на пальцах, остался запах аира, лаванды запах остался. И что из того, что горячо и запах цветов — зимою? Она — как ручей, который нельзя удержать рукой. Оригинал ——————————————————— 47. ВНИМАНИЕ! Свежий ЖУРНАЛ! — Что? Негде для вас стихи печатать? Мне — есть. — И где ж для вас это удается? — Не тут.

— А где — огласить бы не могли? — Гм… там — вдалеке, вдалеке, вдалеке. Вон там, в больших небесах, на крыльях ангельских, на тучах, еще на змеях на летучих. — А где же касса? — В облаках. — И платят? — Золотым дождиком, но лишь птицам (ну, орлам), а вот, простите, фраерам — облом. — У… жалко. — Что сделаешь, как досадно бы это не звучало, не доросли до неба вы, и жить у вас здесь всё труднее: шпики, печальные евреи, газеты, клозеты, фашисты, коммунисты, бараны, «Курьер Поранны»; Как мышь — так с гонором слона… Еще раз сплюну я в волну, блесну, и в небо упорхну; у нас в редакции на небе — тишь.

Оригинал ——————————————————— 48. КАК РИНАЛЬДО РИНАЛЬДИНИ Плясал С КАРДИНАЛОМ Лейтесь, кьянти и мартини, чтоб песня поведала про Ринальдо Ринальдини и кузину кардинала. Семь Ринальдо шпаг имел, и неважно какая — золотая; ловко шпагою играя на гитаре, громко пел, серенаду пел: — Кузинка, сердечко ты мое возьми! ты, блондинка, — как картина, белла стелла до ре ми! Но кузина отвечала: — Нет, не нужен мне бандит; коль любовь в для тебя бурлит — кайся! Живо к кардиналу! Что поделать… Задрожал, но пустился в путь недальний.

Вот покой исповедальный, в нем сердитый кардинал. На стенке — витраж высочайший, миг священный наступает; органист розовощекий фуги различные играет.

Почему горят пальцы на руках

Наш герой от веры млеет, от восторга чуток не рыдает, и под курткою своею он гитару робко прячет. Стал он каяться в смущеньи; кардинал же — как кремень: — Нету грешнику прощенья! Вдруг гитара — трень да брень! И Ринальдо стало тошно: «Совершил я свежий грех! Но, по правде, не нарочно». Здесь раздался громкий смех; подбородки кардинала затряслись — их было три: — У тебя грехов много — живо далее говори! Стал рассказ еще похлеще — про убийства, про разврат; у Ринальдо шпага блещет, у попа глаза горят. «Бес в попа вселился прямо; мне, пожалуй, можно встать» — и разбойник посреди храма на гитаре стал играть!

Оба лихо плясали, пели, громко веселились, и, танцуя, в сад вкатились, где цветы расцветали. Кардинал тормознуть попробовал — ни в какую! А бандит: — Давай девицу, либо насмерть затанцую! Что поделать… Нужно отдать, коль не хочешь умирать. И женился Ринальдини на кузине кардинала; поздравлял их Муссолини, вся Италия танцевала. Оба рады несказанно, и любовь — тому причина… В секретарши взял кузину энергетик Ватикана. Оригинал ——————————————————— 49. НОЧЬ (I) Прислушиваюсь чутко я к шуму в кронах парка; как данной ночкой жутко, как данной нам ночкой жарко; любовь с небес струится и через кору сочится, теряют перья птицы, а я — свои странички.

Так как ночь — как вальс… (II) На мост прибеги, на мост, — букет покрепче держи, чтобы ветер его не унес. А имя твое — изумрудное. В твоих волосах ветер; я знаю их азбуку тайную, изгибы кудрей и локонов. Еще далековато до рассвета. Ты слышишь течение ночи? как как будто куранты на башнях затопленных городов. А имя твое — из ветра. (III) Когда же ночь для нас откроется, как дверь, и сна узоры явятся на двери, — тебя увижу я такою, как сейчас, и вновь словам твоим поверю.

Листва деревьев к волосам прильнет твоим, и ночь к руке притронется украдкой. Давай с тобою эту ночь благословим — вдвоем свалиться в нее так сладко. Подобны опьяненным будем мы с тобой к утру, а ночь — разбита, как фортепиано; слегка покачивать нас будет на ветру, а ночь, а ночь — болеть, как рана. Оригинал ——————————————————— 50. Я УМРУ — И ЗАРАСТЕТ ТРАВОЮ… Я умру — и зарастет травою малый холм над моей могилой, но в обличьи месяца с тобою встречусь, освещая окна милой, дом твой краской выкрашу расчудесной, белоснежной, серебристою, небесной.

В серебро одену сумрак ночи, улицу и даже эти тени, и прохожий скажет: «Нынче чрезвычайно колоритное у месяца свеченье, как будто белоснежный день — пора ночная!» — то, что это я свечусь — не зная. Оригинал ——————————————————— 51. К ПОЛЬСКОЙ РЕЧИ С ударным тем же предпоследним слогом (за что пеняю предкам нашим), и «дж», и «гж» разных много, еще и «вшистко» и «пшепрашам», еще и путь, что укрыт туманом, (где бродит пани вкупе с паном — о, как мне надоело это…); о, речь родная, изменись! Ты не орган, а фортепьяно, ты каша, а не страсть политического памфлета; дурным сиим удареньем ты с недоделкой нескончаемой схожа; не делом стала — повтореньем: всё — Цицерон, одно и тоже; то, как малыш, безутешна, то, как будто скрипка, вдохновенна, ты все предметы гладишь лаского, а их бы нужно — о колено!

Привыкла ты дружить со всеми, семь раз отмерить — раз за разом; а сегодня — слов маленьких время и ясных, что звучат приказом. Необходимы мужские рифмы срочно — пусть ими Муза укрепится, чтобы строчки сильно били, точно, чтобы слово не было водицей. Ты ковыляешь, запинаясь на каждом том же предпоследнем слоге; спишь на ходу, не просыпаясь, чуть передвигаешь ноги. Ты только на улице — не в шорах, и лишь там — твое спасенье; в обычных житейских дискуссиях звучат остальные ударенья; но остаешься ты древней, в канонах — как в одеждах узких; как утомлен я мешаниной славянских слов, манер французских!

Варшавы кровь бессмертна, знаю, она в стихах моих алела — но речь родную обвиняю: ТЫ — ОБЛЕНИЛАСЬ, УСТАРЕЛА. Оригинал ———————————————————

ВИДЕО ПО ТЕМЕ:

Author image

Майя Меньшикова

Являюсь членом Союза педиатров России, РААКИ, EAACI. Принимаю участие в научно-практических конференциях. VK profile: https://vk.com/menshikovamk
  • Россия