Когда много чихаешь что это значит

Икота, зевота, потягивание, чихание – все это условные рефлексы, сделанные природой в помощь нашему организму, говорят ученые, пишет Woman.ru. Все они полезны для здоровья, и у каждого рефлекса есть свое предназначение.

Чихание

"Когда в носовой полости накапливается очень много бактерий, аллергентов и пыли, – ведает кандидат мед наук Андрей Дышковец.– Нервные окончания носоглотки раздражаются, и происходит, говоря научно, "спазматическое выдыхание воздуха через носовое отверстие". Другими словами, резкий, мощнейший выдох – чих, который выталкивает бактерии, инородные тела, аллергенты, сверхизбыточную слизь и пыль в воздух".

Нормой считается чихнуть раз в день, но ежели вы каждое утро начинаете с чихания либо не сможете тормознуть опосля 1-го раза, это уже повод встревожиться.

"Возможно, ваш организм говорит для вас, что его что-то не устраивает.

Когда много чихаешь что это значит

Или рядом аллергент, или у вас приобретенный ринит, или нужно увлажнить слизистую носа, – ведает отоларинголог Андрей Яковлев. – Хотя у меня была одна пациентка, которая чихала, когда выщипывала брови. Проведя ряд исследований, мы пришли к выводу, что, вправду, такое может быть, поэтому что конкретно в этом месте находятся нервные окончания, провоцирующие чихание".

Существует также необычное явление – "световой чихательный рефлекс", когда человек чихает от броского солнечного света.

Ученые разъясняют это тем, что ультрафиолетовые лучи солнечного света раздражают обонятельные сенсоры. Кстати, понятно, что чихание на свет является наследственным.

Но что бы ни было предпосылкой чихания, не запамятовывайте прикрывать нос платком, ведь когда мы чихаем, из нашего носа со скоростью 160 км в час вылетает наиболее 100 тыщ микробов, которые могут вдохнуть окружающие вас люди.

Приспичило чихнуть в самый неподходящий момент?

Чихание можно приостановить. Энергично потрите пальцами переносицу либо ущипните себя за кончик носа, но нередко сдерживать себя не стоит, ведь тогда бактерии остаются у вас в организме.

Зевота

Зевота – самое загадочное явление организма, о назначении которого до сих пор спорят ученые. Понятно, что малыши начинают зевать еще в утробе мамы. Зевают фактически все: лягушки, птицы, млекопитающие и даже рыбы. Думаете, что зеваете, поэтому что не выспались либо для вас скучно? Исследования доказали, что зевота никак не связана с недочетом сна либо скукотищей. "Есть ситуации, когда человек зевает, совсем не желая спать, – ведает Роман Бузунов, заведующий отделением медицины сна.

– В частности, когда беспокоится либо когда ему душно". Во время стресса мы зеваем непопросту. Мозг перезагружен и… перенагревается! И нервная система немедля включает защиту – зевоту, пытаясь охладить мозг. А может быть, в помещении просто не хватает кислорода либо очень жарко.

Еще труднее разъяснить, почему зевота так заразительна. По одной из теорий – это срабатывает старый рефлекс подражания и сопереживания.

Что бы ни было предпосылкой зевоты, все докторы сходятся в одном мнении: зевать – чрезвычайно полезно!

"При зевоте дыхательные пути обширно раскрываются, а мышцы расслабляются, – продолжает Марина Орлова.– опосля чего же на толики секунды наступает приятное и полезное состояние полупотери сознания. Зевота помогает снять стресс, вялость, психологическую нагрузку и провоцирует работу мозга".

А еще зевание содействует деятельности слезливых желез, восстанавливает артериальное давление, улучшает настроение, содействует профилактике инфаркта и остальных сердечных заболеваний.

Так что с зевотой тоже биться не следует, ну разве что лишь в кабинете у начальника.

Потягивание

Самое приятное с утра – потянуться.

Опосля сна мускулы затекли и требуют разминки, так что потягивание – типичное просыпание нашего тела. Оно подготавливает мускулы к обычной работе в течение дня, восстанавливает обычное кровообращение, приводит организм в режим активности. "В этот момент даже увеличивается настроение, так как подтверждено, что потягивание действует на центры наслаждения в головном мозге, – продолжает Андрей Дышковец.– А еще улучшается кровообращение головного мозга, зрение, вкусовые и тактильные ощущения".

"Чем старше мы становимся, тем меньше потягиваемся, – утверждает Роман Бузунов, заведующий отделением медицины сна.

– Это соединено, естественно, с нехваткой времени с утра. Зато поглядите на новорожденных, на домашних животных, они потягиваются чрезвычайно нередко, так как этот рефлекс заложен в нас природой и поэтому так важен".

Икота

"Икота – непростой процесс, – ведает врач-терапевт Ирина Мелицева.– Она зарождается в так именуемом блуждающем нерве, который соединяет пищевой тракт, диафрагму и нервную систему". Ежели мы быстро едим, глотаем огромные плохо прожеванные кусочки, переедаем, и желудок сильно растягивается, все это волнует "блуждающий" нерв, который, натуживаясь, тревожит диафрагму, а она в целях защиты производит резкие воздушные толчки, проталкивающие пищу.

"Частая и длительная икота время от времени является для профессионалов тревожным сигналом, – продолжает Ира Мелицева.

– Чрезвычайно нередко это признак гастрита, пищеварительной непроходимости, надвигающегося инфаркта миокарда, нарастающей внутричерепной гипертензии либо сдавливание межпозвонкового диска грыжей, опухоли шейки, пищевого тракта либо легких".

Когда мы пугаемся, вскрикиваем, резко вздыхаем, "икающий" нерв тревожат дыхательные органы.

Также нередко икота является следствием нервных расстройств.

Каких лишь методов не придумано, чтоб избавиться от надоедливого состояния.

Самые правильные и сразу обыкновенные – обыденное потягивание, глубочайшие равномерные вдохи, задержка дыхания при вдохе и несколько маленьких глотков воды.

Так что чихайте, икайте, зевайте и потягивайтесь "всласть"! Врачи предупреждают: пробы подавить все условные рефлексы, небезопасны для здоровья!

Бывает такое, что человек чихает не один, и не два раза, а сходу несколько. Не будем разглядывать предпосылки того, что это происходит из-за вирусного заболевания, а взглянем на это с другого ракурса, представив, что человек не болен ОРВИ.

Так почему же бывает так, что люди чихают много разподряд?

Всему виной очевидная аллергическая реакция, именуемая поллинозом, и которая имеет место быть в периоды цветения, к примеру, тополя, (все знают печально известную реакцию на тополиный пух), либо даже при гниении листвы поздней в осеннюю пору, когда в дело вступают реакции грибов микроорганизмов.

В целом симптомы поллиноза, можно сказать — разнообразны. Все зависит от степени тяжести заболевания. Кто-то ограничивается чиханием несколько раз попорядку, у кого-либо еще и присоединяется конъюнктивит либо ринит, а некие и совсем обязаны обращаться в стационар, так как так тяжело переносят аллергическую реакцию, что мучаются от приступов удушья.

Обычно поллинозом мучаются детки, старше 6 лет, а также те люди, которые имеют наследственную расположенность к данному заболеванию. Но нельзя сбрасывать со счетов неблагоприятную экологическую обстановку, и еду, изобилующую разными консервантами и иными «нехорошими» добавками, которые просто могут вызвать сбои в гормональной системе, что и спровоцирует аллергию.

Что же касается исцеления поллиноза, то тут стоит огласить, что исцеление сумеет назначить только грамотный иммунолог. Но меры предосторожности нужно соблюдать — не контактировать с пыльцой, пылью, в периоды цветения принимать антигистаминные препараты.

По м: 1happy-blog.ru 

Фото: vk.com

Прочеесобытия

Нашли ошибку?

Выделите ее и нажмите ctrl+enter для отправки.

Причины и симптомы

Какие у вас ассоциации с аллергией? Из носа течет, охото чихать, дышать через нос фактически нереально — это классические признаки аллергического ринита (АР). В большинстве случаев исцеление такового ринита носит симптоматический нрав, а опосля прекращения контакта с аллергентом исчезает и насморк.

АР возникает из-за завышенной чувствительности организма:

  1. к аллергентам ветроопыляемых растений, так именуемый поллиноз;
  2. аллергенам клещей домашней пыли (видов Dermatophagoides pteronyssinus и Dermatophagoides farinae);
  3. эпидермальным аллергентам животных;
  4. аллергенам библиотечной пыли, плесневых грибков, тараканов.

АР характеризуется заложенностью носа, выделениями из носа, чиханием, зудом в полости носа.

Симптомы должны проявляться не меньше часа раз в день. АР делят на сезонный (признаки появляются наименее 4 дней в недельку либо наименее 4 недель в году) и круглогодичный (более 4 дней в недельку либо наиболее 4 недель в году).

При сезонном АР пациент нередко жалуется на выделения из носа, приступы чихания, зуд в носу. При круглогодичной форме выделения сохраняются, возникает заложенность носа и затруднение носового дыхания. К классическим симптомам могут присоединяться общее недомогание, головная боль, боль в ухе, понижение слуха и чутья, першение в горле и кашель, слезотечение, зуд в очах, покраснение склер, конъюнктивы, светобоязнь, возникновение черных кругов под глазами.

При сезонном АР также нередко наблюдается перекрестная аллергия с пищевыми продуктами и фармацевтическими растениями (см.

таблицу). Таковая аллергическая реакция может сопровождаться симптомами от легкого зуда во рту до анафилаксии.

Диагностика

Диагностика АР включает в себя совместную работу 2-ух специалистов: врача-оториноларинголога и врача-аллерголога. Но ежели задачка оториноларинголога — выявить неаллергические виды ринита и диагностировать назальные отягощения от АР, то аллергологу необходимо подтвердить диагноз и найти аллергенты, вызывающие нетипичную реакцию иммунитета. Для этого он проводит кропотливый опрос пациента и аллергологическое обследование.

Опрос пациента помогает выявить причины, приводящие к развитию симптомов АР.

Традиционно внимание обращают на сезонность появления симптомов, наличие домашних животных, условия работы. Помогают подтвердить диагноз наличие у пациента либо у его родственников аллергического конъюнктивита, бронхиальной астмы, атопического дерматита.

Определение специфичного аллергента, вызывающего АР, нужно для выбора стратегии исцеления и профилактики заболевания. Главные аллергологические способы обследования — кожные пробы, определение специфичных антител к аллергентам и провокационные назальные и конъюнктивальные тесты.

К кожным пробам относятся скарификация и prick-тест.

При скарификации капля аллергента наносится на кожу предплечья и через нее проводится неглубокая царапинка, а при prick-тесте — под каплей аллергента на коже предплечья проводится прокол недлинной (1 мм) иглой. Местная реакция возникает в зависимости от аллергента через 20 минут, 5–6 часов либо 1–2 суток.

При наличии противопоказаний к кожным пробам либо для наиболее четкого определения аллергента проводится анализ сыворотки крови на наличие аллергенспецифических антител. Этот способ дозволяет найти реакцию на группы (аллергопанели) пищевых, ингаляционных аллергентов, аллергентов животных, пылевых клещей, травок, грибков, а также 280 личных аллергентов, не составленных в аллергопанели.

При провокационных тестах аллергент вводится конкретно на слизистую носа либо глаз.

Они необходимы для уточнения диагноза, когда данные опроса пациента и результаты первых 2-ух способов диагностики расползаются. При чувствительности к разным аллергентам провокационный тест помогает в выборе клинически важного аллергента для аллергенспецифической иммунотерапии.

Коварство АР в том, что он является фактором риска развития бронхиальной астмы и остальных осложнений. Исходная стадия не нарушает дневную активность и сон, а означает, у пациента не возникает обстоятельств показаться доктору. При этом у 15–38% нездоровых с АР диагностируется бронхиальная астма.

Потому при подозрении на АР не следует тянуть с визитом к специалисту.

Лечение

Цель исцеления — контроль симптомов заболевания. Способы заслуги цели — уменьшение контакта (элиминация) с аллергентами, вызывающими АР, и фармацевтическая борьба с симптомами, ежели контакт все-же произошел.

Полностью исключить взаимодействие с аллергентом почаще всего нереально, но это не означает, что не стоит пробовать. Ведь даже частичное ограничение контакта дозволяет облегчить течение АР и уменьшить количество потребляемых фармацевтических средств для устранения симптомов заболевания. Это в особенности принципиально, когда у пациента по каким-то причинам (ранний возраст, беременность) имеются ограничения на прием фармацевтических средств.

К общим мерам элиминации относятся каждодневная мокроватая уборка, юзание особых фильтров, исключение контакта с домашними животными, возможен даже переезд на время цветения в другую климатическую зону.

Когда много чихаешь что это значит

К фармацевтическим способам — применение препаратов на базе морской воды, которые содействует очищению слизистой носа от уличной и комнатной пыли, аллергентов, уменьшают воспалительный процесс и оказывают увлажняющее действие.

Если АР уже возник, следует начать фармацевтическую терапию. Она включает прием:

  1. H1-антигистаминных средств перорально и интраназально. Препараты второго поколения имеют наименее выраженные побочные эффекты и огромную продолжительность действия;
  2. интраназальных глюкокортикостероидов. Они уменьшают зуд, заложенность, чихание, ринорею, симптомы аллергического конъюнктивита;
  3. антагонистов лейкотриеновых рецепторов.

    Назначается, когда АР смешивается с бронхиальной астмой;

  4. антиконгестантов. Лишь маленький (3–4 дня) курс, чтоб быстро уменьшить выраженность симптомов.

В таблицах представлены фармацевтические средства, использующиеся при лечении АР. Информация носит ознакомительный характер.

информации
www.nrcii.ru
www.allergotop.com

Пылевые клещи провоцируют аллергию

Оказывается, пылевые клещи делают в доме завышенный аллергенный фон.

Продукты их жизнедеятельности являются аллергентами, и чем больше их скапливается в доме, тем выше возможность заполучить аллергию. Неизменное действие такового аллергента равномерно подтачивает деятельность иммунной системы. И при возникновении наиболее массивного аллерго-триггера иммунная система не выдерживает, даёт сбой, вследствие что развивается классическая респираторная аллергия либо поллиноз.

Однако аллергия на пылевого клеща может протекать и без ярчайших проявлений.

В этом случае она выдаёт себя только тем, что человек вне дома ощущает себя нормально, а в квартире трёт глаза, чихает, обнаруживает припухлость вокруг глаз, слезотечение. Ежели вы отмечали у себя такие симптомы, означает, у вас аллергия на продукты жизнедеятельности синантропоных клещей.

Что за зверек – синантроп?

Синатропами именуются животные, растения и мельчайшие организмы, жизнь которых связана с человеком и его жильём. К ним относятся и пылевые клещи.

Синантропные клещи микроскопически малы, их можно рассмотреть только в микроскоп. Но пусть вас не вводят в заблуждение их малые размеры. Срок жизни пылевого клеща составляет около трёх месяцев. За это время самка откладывает до 300 яиц.

А каждый клещ производит за время жизни какашек в 200 раз больше собственного веса. И вся эта масса никуда не исчезает, она высыхает и находится в квартире. Потому, ежели не решать мер по сокращению аллергентов, концентрация их в квартире быстро возрастает. В 1 грамме пыли может содержаться от сотки до пары тыщ клещей.

Пищей для синотропных клещей служат чешуйки людского эпителия. Нужно огласить, что мы непревзойденно обустроены механизмом смены кожи, змеи нам могут лишь позавидовать. Ежели им приходится время от времени поменять шкуру и пребывать в это время полностью беззащитными, слепыми и чрезвычайно раздражёнными, то мы каждый месяц, меняем, не замечая этого, до 80% покровного эпителия, который осыпается с нас в виде ороговевших чешуек.

Вот этот осыпающийся эпителий и является основной едой пылевых клещей.

Они поселяются в мягенькой мебели, постельных принадлежностях и иных предметах обстановки. Чрезвычайно обожают обитать конкретно в постелях, температура и влажность которых безупречна для их жизнедеятельности и размножения. Конкретно потому постельное бельё нужно кипятить, проглаживать утюгом с паром, или проводить дезинсекцию.

Как развивается аллергия на клеща

Причиной аллергии являются фекалии пылевых клещей. Они содержат пищеварительные энзимы: белки Der f1 и Der p1, которые способны вызывать мощные аллергические реакции у неких людей.

А также могут содействовать разрушению клеток людской кожи, так как сделаны для их переваривания.

Фекалии скапливаются в квартире, их не вытянуть пылесосом, от них не избавиться и способом увлажненной уборки. Продукты жизнедеятельности пылевых клещей так микроскопичны, что, даже оказавшись в пылесборнике пылесоса, вновь выдуваются в воздух, которым мы дышим. Вес частиц так мал, что оказавшись в воздухе, они могут парить в нём довольно долго.

Вместе с воздухом эти взвешенные частички попадают в дыхательные пути. Под действием воды фекалии растворяются на слизистой оболочке носоглотки, и содержащиеся в них вещества инициируют аллергическую реакцию.

Интенсивность аллергии зависит от концентрации аллергента в воздухе и персональной реакции человека на возбудитель.

Белки Der f1 и Der p1 являются триггерными аэроаллергенами, которые запускают большая часть астм у на генном уровне предрасположенных людей, при этом почаще эта сенсибилизация развивается в ранешном детстве.

Иногда аллергия протекает достаточно вяло. Симптоматика может быть не таковой броской, как при поллинозе, но, это не уменьшает вредного действия аллергенов.

Симптомы аллергии на клеща

Аллергия на пылевого клеща диагностируется не постоянно.

Достаточно нередко на симптоматику не обращают внимания, либо принимают её за проявление простуды.

Симптомы аллергии на пылевых клещей следующие:

  1. Глаза почесываются, краснеют, наблюдается припухлость век, слёзотечение
  2. Свербит и чешется в носу при вдыхании загрязнённого воздуха
  3. Чихание
  4. Длительный насморк без видимых обстоятельств, который не поддаётся исцелению противопростудными средствами
  5. Отеки слизистых дыхательных путей, вызывающие одышку
  6. Непродуктивный сухой кашель
  7. Зуд кожных покровов, может быть нарушение целостности кожи, схожее на дерматит, экзему

Чем ранее человек направит внимание на эти симптомы и предпримет шаги к избавлению от них, тем наилучших результатов можно добиться.

Одной из основных обстоятельств легкомысленного дела к данной нам дилемме и несвоевременного принятия мер, является недостающая информированность населения о последствиях действия товаров жизнедеятельности пылевых клещей.

При появлении подозрений на аллергию следует обратиться к доктору аллергологу, который назначит нужные анализы для постановки диагноза.

Как избавиться от аллергии

Для того чтоб купировать аллергию, до этого всего, нужно уменьшить количество аллергентов в воздухе.

Для этого:

  1. обработайте места возможного скопления синотропных клещей – пуховые подушечки, шерстяные одеяла, ковры, матрасы. Выстирайте, выбросите старьё, проморозьте вещи;
  2. добавляйте антиаллергеные добавки в стирку;
  3. вызовите проф дизенсекторов. На данный момент есть препараты, которые существенно уменьшают популяцию пылевых клещей. Большей эффективностью владеет способ прохладного или горячего тумана. «Холодный туман» применяется при средней степени инфецирования, «горячий» – при наиболее высочайшей. В том и в другом случае для обработки юзается генератор, который разбивает инсектицид на мелкие капельки, и они в течение пары часов висят в воздухе, проникая в щели и покрывая поверхности.

    Такое обеззараживание повлияет не лишь на взрослые особи, но на личинки и яичка, которые не достаточно восприимчивы к ядовитым веществам;

  4. существует ряд довольно действенных инсектецидных препаратов для самостоятельного использования.

Однако обязаны вас расстроить – полное избавление от клещей нереально. Для того, чтоб планомерно и повсевременно удалять из воздуха аллергенты пылевых клещей, нужно установить дома действенный воздухоочиститель.

Чтоб устройство гарантировано очищал воздух, он должен иметь:

  1. нулевой проскок
  2. документ о клинических испытаниях, подтверждающих необходимость использования данного климатического оборудования при аллергии
  3. фильтр HEPA, класса Н 11-13, а лучше, ежели это будет HyperHEPA-фильтр

Наличие в доме неплохого воздухоочистителя – лучший метод защитить себя от вдыхания аллергенов.

Чиханье

Работы Констнтина Богданова на сайте:

Душа и тело и…

самоубийство
Каннибализм: История 1-го табу
Игра в жмурки: Сюжет, контекст, метафора

Магнетизм и черепословие (Месмер и месмеризм)
Досрочные похороны: Ужас погребения заживо

Константин Богданов

ЧИХАНЬЕ: ЯВЛЕНИЕ, СУЕВЕРИЕ, ЭТИКЕТ

Богданов К.А. Обыденность и мифология: Исследования по семиотике фольклорной действительности. — СПб.: «Искусство-СПБ», 2001, с.

181-241.

Когда много чихаешь что это значит

Чихают и мужчины, и полицмейстеры, и иногда

даже и тайные советники. Все чихают.
А. П. Чехов

Со времен работ М. Мосса исследователи культуры не один раз обосновывали, что восприятие физиологических событий так либо по другому определяется идеологией. Рождение и погибель, достижение половой зрелости, хохот и плач не обходятся в культуре без утверждающей и «опознающей» их санкции коллектива. Интересно, что в ряду санкционированных явлений физиологии находят свое место и такие физиологические «мелочи», которые, будучи, на 1-ый взор, чисто маргинальными для общественного кругозора, обнаруживают активную идеологическую функциональность, оказываются актуальным предметом рефлексии и социокультурной экспликации.

Одной из таковых «мелочей» является чиханье, восприятие которого в ежедневном быту и контексте культуры довольно трудно согласуется с его настоящими психосоматическими

182
последствиями, но замечательно устойчивостью сопутствующей ему интенсивной идеологической традиции. Исследование разных качеств данной традиции — тема не новенькая и для истории фольклористики даже хрестоматийная. Рассуждения о приметах, связанных с чиханьем, находим в работах Я. Гримма 1, Э.

Б. Тайлора 2, А. Афанасьева 3 знатных ученых — профессионалов в области истории культуры и социальной жизни 4. Отношение к чиханью как к чему-то большему, чем того, казалось бы, просит это чисто физиологическое явление, понятно у самых разных народов, начиная с глубочайшей древности и продолжая деньком нынешним, — и уже по одному этому заслуживает посильного разъяснения.

Но рвение к такому разъяснению определяется, как можно мыслить, не лишь энтузиазмом к связываемым с чиханьем «пережиткам», но и к тому, что делает эти «пережитки» однозвучными инноваторским действиям культуры. Что оправдывает и делает актуальным сам разговор о чиханье: имеет ли он смысл — если он имеет смысл вообще — лишь ретроспективного либо также прогностического характера? В чем состоит социокультурное значение воспримет и связываемых с чиханьем обычаев сегодня: ежели сами эти приметы и обычаи — дань прошлому, отчего эта дань приносится прошлому по сей день?

* * *
В безоценочном описании чихать — означает «непроизвольно, с напряжением, судорожно, вследствие внезапного раздражения нервишек в носу выдыхать резкими толчками воздух носом и ртом, извергая слизь и производя соответствующий шум»5.

Разумеется соответствуя этому

183
описанию, чиханье к нему, но, в собственной социальной семантизации не сводится, а обнаруживает и некие другие — не лишь мед и не лишь физиологические — смыслы. В некий, и возможно, большой, степени набор этих смыслов сопутствует неопределенности причинно-следственных причин, обусловливающих чиханье. С одной стороны, чиханье — это то, что происходит повсевременно и характеризуется тривиальной феноменологической повторяемостью, а с иной, — происходит вдруг, в один момент и не поддается конкретной и просто формулируемой этиологии.

Однозначно ответить на вопросик, почему человек чихает, проблематично даже с мед точки зрения, — чихающий не постоянно простужен, не постоянно находится в пыльном помещении и т. д.6 Вкупе с тем желание отдать таковой ответ, будучи вообщем заманчивым, было осознано издавна, в том числе и в рамках фактически мед подхода. Так, Гиппократ считал, что «чиханье происходит из головы при сильном разгорячении мозга либо при сильном овлажнении полости, находящейся в голове, ибо воздух, находящийся снутри, с напором вырывается наружу; производит же шум поэтому, что проход ему — через узенькое пространство»7. Разъяснение Гиппократа подразумевает контекст, в свете которого природа человека рассматривается довольно автономной, чтоб не разъяснять ее какими-либо нефизиологическими — метафизическими в буквальном смысле слова — причинами.

Разумеется, но, что контекст этот не был — и до сих пор не является — достаточным в практиках возможного осознания физиологических процессов.

184
Отношение к чиханью представляет собою, таковым образом, личный пример еще наиболее общего вопросика о отношении к людскому телу и, в конечном счете, к самому человеку. В какой степени человеческое тело является автономным и, ежели оно таким является, что описывает его функционирование вне его самого. Гиппократовское истолкование чиханья, как можно созидать, исходит из презумции физиологической автономии. Лечится тело, а не заболевание.

По другому пути двигались предшественники и следующие оппоненты гиппократиков — приверженцы волшебного врачевания, акцентировавшие преимущественное внимание на «всеобщности» самой заболевания. В крайнем случае предполагается, что тело — часть другого целого, элемент, функционирующий не сам по для себя, но в динамическом соотнесении с элементами другого уровня и другого состояния — природы, общества, мироздания и пр. В медицине развитие 2-ух указанных точек зрения выразилось в сосуществовании оптимального и волшебного, сакрального врачевания, в философии — в учении Эпикура и стоиков, и т. д.8 Для нас принципиально в данном случае, что одним из неявных индикаторов указанного различия оказывается отношение к чиханью.

Принципиально, на что показывает это отношение в реальности — на нечто, репрезентирующее лишь человека (его самочувствие, механизмы тела и т. д.), либо на то, от чего же зависит сама эта репрезентация. Кажется, конкретно эту сложность имел в виду Плиний старший, когда, перечисляя римские суеверия, спрашивал: «Почему мы хотим здоровья тому, кто чихнул?»9 Недоумение это понятно, ежели согласиться, что одним самочувствием чихнувшего субъекта и, соответственно, правилами хо-

185
рошего тона сущность данного вопросика не ограничивается. Плиния восхищает не этикет, а происхождение последнего: почему вопросик о этикете возникает в связи с чиханьем (а не, к примеру, в связи с кашлем либо насморком)?

Задаваясь тем же вопросиком через тыщу с излишним лет, Мишель Монтень считал, что обычай желать здоровья чихающим разъясняется тем, что в отличие от остальных «ветров», испускаемых человеком, чиханье не имеет определенных физиологических конотаций: «и так как оно исходит из головы и ничем не запятнано (sans blasme, т. е. букв.: «безупречно». —К. Б.), мы и оказываем ему настолько почетную встречу»10.«Почетная встреча», о которой говорит Монтень,имеет в истории европейской культуры замечательную,но все же довольно разноплановую традицию, чтобыее можно было разъяснить в отвлечении от нее самой.А о традиции данной свидетельствуют уже тексты Библиии Гомера.

В библейском тексте о чиханье упоминается два раза.

В одном случае (Иов 41, 10) чиханье характеризуетчудовищного Левиафана — зверька, демонстрирующегоздесь мощь и непостижимость божественного творения:зверь этот настолько чуден, что «от его чиханья показывается свет»11. Со сравнительно-мифологической точкизрения, светоносное чиханье Левиафана аналогично светоносной феноменологии и остальных узнаваемых в мировой мифологии «драконообразных» существ12. Вследза К.-Г.

Когда много чихаешь что это значит

Юнгом психотерапевты лицезреют в собирательном виде «дракона» один из архетипов человеческогосознания — «архетип матери»13. Левиафан в этомсмысле представляется архетипичным, а его чиханье —вполне подходящим типологии, воспроизводимой

186
в стойкости феноменологических атрибутов зрения,слуха и чутья — то есть атрибутов в большей степени «внешнего» мира14. Ежели прочесть библейскийтекст, беря во внимание вышеупомянутое, то чихающий Левиафан как бы «опричинивает» собою свет, соотнося«внутреннее» и «внешнее» в единстве божественнойкреативности: акт чиханья равносилен акту света поэтому, что мир — един в его созданности Богом15.

В другом библейском тексте упоминается о чиханьечеловека.

Но и это чиханье настолько же чудесно, как и чиханье Левиафана. Речь ведется о воскрешении пророком Елисеем малыша сонамитянки (4 Цар. 4:32-35):
«И вошел Елисей в дом, и вот, ребенок умершийлежит на постели его. И вошел, и запер дверь за собою,и помолился Господу. И поднялся и лег над ребенком,и приложил свои уста к его устам, и свои глаза к егоглазам, и свои ладошки к его ладоням, и простерся нанем, и согрелось тело малыша. И встал и прошел по горнице взад и вперед; позже снова поднялся и простерся на нем.

И чихнул ребенок раз семь, и открыл ребенок глаза свои».

Елисей — не маг, а пророк, он — «человек Божий».Важно осознавать потому, что, возвращая чудотворноймолитвой жизнь умершему дитяте, Елисей свидетельствует не о собственном, а о божественном деянии, в контекстесвидетельства о котором чиханье малыша — первоезнамение конкретно божественного деяния. Обратим внимание и на то, что ребенок сонамитянки чихает досвоего тривиального оживления: он уже не мертв, но ещеи не жив, а его семикратное чиханье описывается какнечто, что отмечает границу меж мертвым и живым,вообще поту— и посюсторонним, божественным и со-

187
циальным, сакральным и мирским, и совместно с тем показывает на чудесную возможность пересечения самойэтой границы.

В реальном случае волшебство такового пересечения реализуется как возвращение к жизни.

Библейские упоминания о чиханье — при всем их различии — представляются похожими в главном: и в том и в другом случае упоминается обычное явление, предваряющее экстраординарное событие. И в том и в другом случае событие это является результатом божественного промысла и божественного творения. Но коль скоро сам этот промысел остается для человека неисповедимым, чиханье — как явление, известное человеку по его собственному опыту, — знаменует то, что человечьим опытом не разъясняется и не определяется.

Чиханье знаменует то, что ведомо Богу, а не человеку.

В отличие от библейских пассажей, упоминание чиханья в тексте Гомера, казалось бы, полностью чуждо сколь-либо сакрального пафоса: наиболее того, упоминанию этому сопутствует драматичность, не требовавшая, возможно, каких-либо особенных объяснений для слушателей гомеровской поэмы. Интересующий нас пассаж находится в «Одиссее», в 17-й песне: Одисей уже прибыл на Итаку и открылся собственному отпрыску Телемаху.

Взяв с него слово хранить тайну, он под видом нищего бродяги ворачивается в собственный дом и готовится отомстить женихам Пенелопы. Сама Пенелопа не выяснит нищего чужеземца, но просит позвать его к для себя, так как тот, по словам Евмея, как как будто что-то слышал о Одиссее, возвращающемся на Итаку. Момент узнавания близится. Пенелопа, обнадеженная хорошей вестью, ожидает чужеземца, негодуя на пирующих тут же женихов и мечтая, чтоб известие о Одиссее оказалась правдой:

188

...Наш дом разоряется, ибо уж нет в нем такого
Супруга, каковой Одиссей, чтобы его от проклятья избавить.
Ежели же он вернется и опять отчизну увидит,
С отпрыском своим он отметит им за все».

Так королева сказала.
В это мгновенье чихнул Телемах, и так сильно, что в целом
Доме как гром раздалось; засмеявшись, Евмею, поспешно
Крикнув его, Пенелопа крылатое бросила слово:
«Добрый Евмей, приведи ты сюда чужеземца немедля;
Слово мое зачихнул Телемах; я сейчас несомненно
Знаю, что злые мои женихи безизбежно погибнут
Все: ни один не уйдет от судьбы и от мстительной Керы
16.

Отношение Пенелопы к чиханью кажется разумеется двойственным: засмеявшись на чиханье отпрыска, она вкупе с тем желает оправдать связываемое с ним значение — и, означает, верит в него.

Значение это замечательно собственной живучестью и понятно по сей день: ежели к слову чихнулось, то произнесенное — правда 17. В гомеровском тексте значение чиханья как указывающего на правду воспринимается как соответствие высказанному прогнозу: это актуальное предсказание, а не просто моральная оценка словам, как время от времени оно понимается сейчас. Предсказание это в данном случае оправдывается, что в контексте всего повествования придает описанной сцене чиханья Телемаха уже не настолько «факультативный» и необязательный нрав, как это могло бы показаться на 1-ый взор. Пенелопа не

189
может догадываться о финале событий, в котором уверен сам Одиссей, понимающий о воле охраняющих его Зевса и Афины 18.

Чиханье Телемаха — еще одно знамение богов, напоминающее слушателю и читателю гомеровского текста о данной воле, опять, как и в библейском тексте, знаменуя собою то, что определяется — и, основное, предопределяется — не человеком, но силами, от которых зависит и мир, и сам человек.

Следует увидеть, что в контексте как библейской, так и античной традиции мировоззрение о божественности чиханья обнаруживает семантически близкую к для себя параллель в убеждении о божественности дыхания. Снаружи чиханье воспроизводит акт дыхания: это вдох и выдох воздуха, проходящего через органы, обеспечивающие процесс обычного дыхания: бронхи, легкие, ротоносовую полость 19, — то есть органы, естественно распознаваемые в функции характеристик людской жизнедеятельности.

В критериях идеологии, утверждающей богоданность всего сущего, связь дыхания с самой данной для нас жизнедеятельностью понятным образом оборачивалась соотнесением либо даже отождествлением дыхания и божественных сил 20. В греческой традиции тенденция к соответственному отождествлению выслеживается начиная по наименьшей мере с середины VI века до н. э.: у Ферекида Сиросского, Гераклита, Диогена из Аполлонии, Эмпедокла, в орфических и пифагорейских текстах. Воздухом именует Зевса Эпихарм, эфиром — Эсхил и Еврипид 21. Аристофан, высмеивающий в «Облаках» возникновение свежих божеств «Дыхание» и «Воздух», оппонирует в этом контексте модным у философов, но, судя по всему, чуть ли не суеверным представлениям 22.

190
Библейские тексты также поддерживают возможность соотнесения Бога и воздуха, Бога и дыхания: так как Господь сделал человека из праха земного и «вдунул в лицо его дыхание жизни» (Быт.

2, 7; ср.: Прем. 15, 11), то процесс дыхания просто понимается как проявление божественного присутствия и божественного надзора. «Всякое дыхание да хвалит Господа!» — возглашает псалмопевец Давид (Пс. 148:1—13; 150:6)23. Г. И. Попов, суммируя представления российских фермеров о болезнях и методах их исцеления по м этнографического бюро кн. В. Н. Тенишева, писал, что (к концу XIX века) «о дыхании в большинстве случаев мужчина знает чуть ли не одно лишь, что мы дышим ртом и носом, суть же процесса время от времени осознает так, что это трепещет душа либо приписывает его роли Св.

Духа»24. «Духовное», таковым образом, естественно ассоциируется либо даже отождествляется с самим дыханием.

О способностях идеологического буквализма в данном случае любопытно свидетельствует сектантская практика. В конце XIX века в Калуге была известна секта духовных христиан-«воздыханцев», прозванных так поэтому, что заместо крестного знамения члены данной нам секты делали «воздыхания» — вдохи и выдохи — единственно отвечающие, по их мнению, духовному нраву божественного Слова вообщем и наступившему королевству Духа в частности. В согласовании с устанавливаемой «воздыханцами» хронологией царств Отца, Отпрыска и Святого Духа (Дан.

9; 12), пришествие королевства Духа подменяет и в конечном счете подытоживает дыханием прежнюю атрибутику слова, церковных таинств, божественной литургии и т. д.25 По-другому, но

191
не наименее ярко соотносили «духовное» и «дыхательное» сектанты-«сопуны» (молокане), аргументировавшие благотворную эффективность дыхания словами 50-го псалма «окропиши мя иссопом» и поэтому энергично дышавшие (сопевшие) друг на друга 26.

Вдох и выдох указывают на Бога, дарующего и отнимающего жизнь. Что касается чиханья, то оно получает свое «теологическое» разъяснение в этом смысле тем легче, чем наименее объяснима его естественная пневматология.

В акте чиханья дыхание лишено физиологически объяснимого утилитаризма. Чихающий дышит, но в данном случае вдох и выдох сверхизбыточны к обыкновенному дыханию, символизируя, быстрее, дыхание вообщем — дыхание, свидетельствующее о жизни и Боге. В одном из иудейских преданий чиханье так и разъясняется — с упором на последующий отсюда вероятный вывод: «вдохнув» жизнь в человека, Бог «выдыхает» ее в людском чиханье.

«Раввины разъясняют, что когда наш праотец Адам за непослушание сделался смертным, то, по определению Божию, потомки его раз в жизни чихали, а конкретно — умирая; это происходило до Иакова, который умолил Господа о прощении, и он, чихнув, остался жив. С тех пор, но, не переставали молиться о здравии чихающих и чиханье служило знаком здоровья — знаком добрым»27.

Теологические и философские импликации в отношении чиханья развивает и дополняет медицина.

О чиханье упоминает, в частности, ученик Парацельса Иоанн Баптиста ван Гельмонт (1579—1644), рассуждая о существовании особенной «дыхательно-духовной» силы, определяющей энергетическую активность людского тела. Таковая сила, названная Гельмонтом «блаз»

192
(blas — по аналогии с gas), лежит в базе динамического равновесия телесных действий, но время от времени проявляет себя очень активно (так происходит, например,когда «блаз» противодействует болезни), вызывая у человека жар, кашель и, в частности, чиханье. Чиханье —это, таковым образом, наружное проявление «блаза» ивместе с тем того начала, которое, подобно парацельсовскому «Архею» (archeus — «сердцу элементов), связует микрокосм человека с макрокосмом Божественнойвселенной28.

* * *
Вернемся к рассмотренным выше примерам.

В Библии чиханье припоминает о Господе, у Гомера — оЗевсе, при этом драматичность Пенелопы в крайнем случае
оказывается позицией, которая опровергается исходомпоследующих событий и, судя уже по одному этому,едва ли разделяется самим Гомером. Четыре столетияспустя в «Анабасисе» Ксенофонта чиханье 1-го извоинов описывается как обнадеживающее — и оправдывающее себя потом — предзнаменованиеЗевса о спасении войска29. В пересказе Плутарха аналогичное событие вышло накануне морского схватки греков с персами: во время жертвоприношениянекто, стоящий справа от Фемистокла, чихает, и этопредвещает благополучный для его войска финал сражения30.

Современник Ксенофонта Аристотель, оглядывавшийся на эту же традицию, также назовет чиханье «предвещательным и священным признаком»31.Еще через триста лет в том же значении упомянет чиханье Феокрит (7-я идиллия, ст. 96; 18-я идиллия, ст. 16).Вместе с тем даже из гомеровского текста ясно, что схожая оценка чиханья могла вызывать не лишь суеверно-серьезное, но и достаточно ироничное отношение.

193
Драматичность эта, в общем, представима, полностью объясняясь поговоркой, известной уже в античности и дожившей до наших дней: «На всякое чиханье не наздравствуешься»32. За столетие до Плиния, задававшегося вопросиком о происхождении здравицы на чиханье,Цицерон, опровергая веру в предсказания, заметит(в трактате «О дивинации»), что, ежели верить во всеобщую гармонию и связь и при этом всему придавать вещий смысл, то тогда нужно «придаватьважное значение и тому, что споткнулись при ходьбе, ичто сломалась тележка, и каждому чиханью»33.

Сопоставление это кажется в данном случае не лишь риторическим. Обширное бытование предсказаний не может,как подчеркивает он в том же трактате, служить свидетельством их истинности, так как нет ничего «стольшироко всераспространенного, как невежество»34. Толковать судьбу с помощью ауспиций в этом смысле всеравно что толковать чиханье: ведь и то и другое стольже невежественно, как, возможно, и распространено35.

Контекст, в котором Цицерон упоминает чиханье,имеет своим предметом обсуждение обычных методов гадания — предсказания (auguria) по полетуи голосу птиц.

Соседство это любопытно. 6 веков спустя то же самое соседство — сейчас уже как неподлежащее сомнению в единстве выражающего егоконтекста — будет предметом христианской критики.В проповеди некоего Елигия (ум. 659) паства призывается не верить предсказаниям и чиханью: «Auguria vel sternutationes nolite observare»36.

194
Объединение одним контекстом суеверного толкования воспримет и чиханья находится и в русскомязыке.

В. Даль приводит поговорочное выражение:«В чох, да в жох, да в чет не больно верь»37. Еще болееизвестен фразеологизм «(не) верить ни в чох, ни в сон(ни в птичий грай)». Выражение это устойчивое38.В расхожем употреблении оно связывается, как правило, с текстом «Древних русских стихотворений»Кирши Данилова — с былиною о том, как «ВасилийБуслаев молиться ездил». Тут выражение «ни в сон,ни в чох» встречается дважды: один раз сам Василийговорит о себе:

А не верую я, Василий, ни в сон, ни в чох,
А и верую в свои червленый вяз
39.

Во 2-ой раз так молвят о Василии его дружинники, отвечая на предостережение «бабы залесной» купаться в Иордане:

Наш Василий тому не верует,
Ни в сон, ни в чох
40.

С оглядкой на образ Василия Буслаева выражение«не верить ни в сон, ни в чох» понимается в значении«быть не суеверным», «не верить ни во что»41.

Такое осознание, похоже, справедливо. Совместно с тем нельзяне увидеть, что в контексте сюжета о кощунственнойбесшабашности Василия Буслаева выражение это самопо для себя является уже фразеологизмом, лексическимклише, не требующим, а строго говоря, даже не допускающим буквального истолкования. Разумеется ведь,что кем бы ни был Василий Буслаев, в данном случаеон богомолец в Иерусалиме, от которого было бы

195
чрезвычайно удивительно требовать, чтоб он верил в чох либо сон.В остальных узнаваемых нам записях того же сюжета выражение это больше не встречается. Ясно, во всяком случае, что крайнего восходит не к былиннойи, судя по примерам из Цицерона и Елигия, не только к.

российской традиции. Находить его следует там,где начальное осознание «веры» в чох, сон и «птичийграй» соответствует смыслу самого выражения и, всвою очередь, контексту, где таковая вера представляетсявполне реальной.

На российской почве соответственный контекст восстанавливается до этого всего по «Повести временныx лет». По записи, описывающей действия 1068 года, упоминание о ужасном нашествии половцев и поражениирусских князей сопровождается горестными рассуждениями о пагубе безверия и дьявольских соблазнах.

Победа половцев — наказание за греховное забвение Богаи христианских заповедей. Спасения ради, призываетлетописец, «возлюбим Господа Бога нашего, постом, ирыданием, и слезами омывая все прегрешения наши»42.Прегрешения эти тем наиболее значительны, что «словом тольконазываемся христианами, а живем, как язычники».Свидетельство тому — всераспространенная и держащаясятолько «по наущению дьявола» вера в приметы: одни,негодует создатель, веруют «во встречу» — и «если ктовстретит черноризца, то ворачивается, так же поступает и встретив кабана либо свинью», «другие же в чиханье веруют, которое на самом деле бывает на здравиеголове»43.

Пассаж этот замечателен: в отличие отвстречи с черноризцем, кабаном и свиньей, чиханье заслуживает, как лицезреем, внимания и правильного толкования. Летописец лицезреет в нем «здравие голове», симптом здоровья либо излечения.

Когда много чихаешь что это значит

Похоже, однако» что были и те, кто лицезрели в нем и что-то другое.

196
Отвлекаясь пока от «языческих» суеверий, связанных с чиханьем, остановимся на том разъяснении, которое дает летописец. Толкование чиханья в качестве неплохого предзнаменования было освящено,как уже говорилось выше, библейской сценой оживления пророком Елисеем малыша сонамитянки (4 Цар.4:32-35). Наименее масштабно, но тоже положительно оценивается чиханье в одном из текстов гиппократовскогосборника: «У одержимого икотой возникновение чиханьяпрекращает икоту»44.

В средневековой Шотландии чиханье малыша расценивалось как символ того, что он неродился идиотом45 «Чихнул три раза — долой из больницы», — гласит британская пословица46. Полезность виделась и в искусственно вызванном чиханье. В очень популярном в Европе XV—XVI веков и тогда жепереведенном на российский язык сборнике медико-этических наставлений царю Александру — в тексте так именуемых «Аристотелевых врат» — читаем призыв«учинить для себя чхание длительно времени». Полезность такого«учинения» истолковывается при этом полностью в духелетописца: «помочь чхания великъ есть», посколькуона «отворяет зат(е)кание мозгов»47.

Любопытнымпримером символизации чиханья в том же значенииможет служить, возможно, один из заговорных текстовот «чемеры», сюжет его таков: в один прекрасный момент, когда Христоспереезжал через мост, его испугала своим чиханьемнекая баба. Вздрогнувший от нежданности Христосхочет убить бабу, но прощает ее, сделав так, чтоб впредь она выгоняла болезни48. Наставление в мед полезности чиханья цитируется в простонародных

197
лечебниках49, а позднее даже попадет — в качестве упоминания общетерапевтической практики — в Энциклопедический словарь Ф.

А. Брокгауза и И.

Когда много чихаешь что это значит

А. Ефрона(«чиханье… искусственно вызывается для облегчения
тяжести в голове, при мнимой смерти»50).

Совместно с тем не наименьший свидетельствуето иной оценке чиханья, иной не лишь с суеверной,но и с мед точки зрения. В античной и средневековой Европе непреднамеренное чиханье воспринималось до этого всего симптомом эпидемических и смертельно небезопасных болезней. По сообщению Фукидида, чиханье было ужасным предвестием афинскойчумы.

Когда много чихаешь что это значит

Римляне хотели чихнувшему здоровья: чтобы егочиханье не стало нехорошим знаком («Absit omen!»)51.

В средневековой Европе здравицу сменила божба. Чихнувшему говорилось: «Бог в помощь», то же говорил исам чихнувший52. Появление крайнего обычаяцерковная традиция связывает со святым Григорием —с историей его расчудесного исцеления во время моровойязвы, когда чиханье означало верную смерть53. Тематизация чиханья как знака погибели прочитывается — небез темного юмора — в британской детской считалке:

Ring-a-ring of roses

A pocket full of posies.

A-tishoo, a-tisshoo.

We all fall down54.

Считалку эту возводят ко временам эпидемий,неоднократно охватывавших средневековую Европу.В первой строке («кольца из роз») традиционно лицезреют указание на траурные венки, во 2-ой («карман полон цветов») — указание на какие-то средства из травок и цве-

198
тов, которые носили с собою в надежде избежать инфекции.

3-я строчка — звук чиханья: симптом заболевания. Крайняя строка («мы слабеем», «мы падаем»)в комментах не нуждается.

Примеры можно множить, но вернемся сейчас ксказанному о чиханье летописцем в «Повести временных лет». Летописец подчеркивает в данном случае, естественно, не мед, а, так огласить, конфессиональную сущность проблемы: те, кто «верит в чиханье», неправы с христианской точки зрения. Конфессиональнаяправота описывает корректность мед оценки:неудивительно, что крайняя в этом случае выражается настолько же категорично, сколь и однозначно. «Языческая» вера в чиханье таковой категоричности, как приходится мыслить, была чужда, а оценка чиханья не стольоднозначна, как та, которую делит летописец.Одним терапевтическим оптимизмом оценка это, вовсяком случае, не ограничивалась.

Нрав суеверных представлений, связанных счиханьем, в той мере, в какой он восстанавливается потексту «Повести временных лет», довольно смутен.Большее, что можно извлечь на этот счет, определеноаналогией веры в чиханье и веры во встречу.

И то идругое — это, до этого всего, вера в вариант. Замечательно, что несколько веков спустя соположение веры вчиханье и веры во встречу будет все еще считаться актуальным, а проявление той и иной «веры» — требовать церковного осуждения, полностью предполагаемоголетописными ламентациями. Филиппики по адресу тех,кто верит в чиханье и во встречу, находим в поученияхКирилла Туровского, в сборнике «Измарагд» (1518)55.В так именуемом Дубенском сборнике XVI века дает-

199
ся список применяемых к ним наказаний: «Грех естьстрячи (встречи) веровавши — опитемьи 6 недель, поклонов по 100 на день; грех есть в чох верова(ти) либо вполаз — опитемьи 15 дней, по 100 поклонов на день»56.Другие перечисляемые там же прегрешения («к волхвамходити, вопрошать либо в дом приводити», «чары деявши», «носивше наузы» и пр.) делают контекст, в котором вера в чиханье в общем кажется менее суровым, но, похоже, и более обыденным делом.

Однодело — творить грех, а другое — не сопротивлятьсяему. Разумеется, что, в отличие от других прегрешений,«вера в чиханье» является, пожалуй, довольно пассивной и, подобно вере во встречу — но еще в болееявной степени, — предполагающей нечто, что никак не подготавливается самим «верующим».

Стоит заметить: что касается упоминаемых летописцем встреч с черноризцем, кабаном и свиньей,встречи эти подразумевают случайность, воспринимаемую как дурной символ. Задолго до летописца «Повестивременных лет» идентичные примеры «несчастливых»встреч обрисовал Феофраст57.

Для Феофраста вера в подобные встречи — черта, характеризующая чрезмерносуеверного человека, испытывающего постоянныйстрах перед божественной силой58. В описании летописца поведение верящих во встречу определяется тожестрахом: встретивший черноризца ворачивается назад,увидевший кабана и свинью — тоже59. Что делает «верящий в чиханье», непонятно, но можно догадываться,что он также прибегает к каким-то защитным, апотропеическим действиям. В. Даль приводит бранное пожелание: «Чох на ветер: шкура на шест, а голова — чертям в сучку играть»60 — пожелание недоброе и напоми-

200
нающее, судя по всему, о настоящей и настолько же недоброй примете.

О связанных с чиханьем опасениях напоминают поздние и уже христианизированные поверья орловских, новгородских и вологодских фермеров, считавших, что чиханье «бывает у тех, кто напьется ночкой воды, не перекрестившись»61. Известен сказочный сюжет, связывающий избавление малыша от погибели со здравицей на его чиханье: бедняк желает украстьу обеспеченного брата вола и встречает Погибель, она идет кдому этого богача, чтоб задушить малыша, когда ребенок чихает, бедняк говорит: «На здоровье!» — и темего спасает62.

Сюжет этот живуч. В наши дни в Новгородской области М. Н. Власова записала аналогичныйрассказ о черте, собирающемся похитить чихнувшегомладенца: сделать он это может, ежели на чиханье малыша предки не говорят: «Будь здоров, ангел-хранитель!»
«По дороге черт встречает мужика-бедняка, намеревающегося с горя украсть в том же доме лошадь,и уговаривает крестьянина посодействовать ему: „Как зачихаетребенок, они ему ничего не произнесут. В это время я егоухвачу. В трубу и все здесь. А ты жеребца уведешь". Ну, онидоговорились. Пришли к владельцу. Пришли, значит,
черт в трубу влез.

А мужчина с владельцем разговаривает.Ребенок зачихнул. Мужчина говорит: „Будь здоров!" Ужене владелец, не отец говорит, не мама уже, а он, вот этот,который красть пришел. А черт у трубы закричал:„А-а-а! Вор, вор, вор!" А владелец и говорит: „Ой, да ктож это такой?" А мужчина говорит: „А вот, владелец, я шелк для тебя жеребца красть. Ну вот, ребенок зачихнул, я сказал:«Будь здоров, ангельская душенька!»" Черт уже неможет от ангела-хранителя отнять его. Ну вот владелец говорит: „На для тебя, бери всякую лошадь". А малыша выручил. А черт унес — полено положил бы»63.

201

В связи с крайним рассказом любопытно отметить, что, будучи выгодным для черта, чиханье припоминает и о том, что может быть черту противопоставлено, — здравица служит собственного рода заклинанием, магической
формулой, гарантирующей разыскиваемое противодействие 64.

Чиханье показывает тут как на происки черта, так и на заступничество ангела-хранителя, так что в принципе — это событие, о котором нельзя огласить однозначно, к добру оно либо нет. Ясно, но, что это событие, которое, судя по морали всего рассказа, не обязано оставаться без внимания.

В контексте выражения «(не) верить ни в сон, ни в чох (ни в птичий грай)» вера в чиханье лексикологически уравнена с верою в сны и верою в «птичий грай». Оглядываясь на примеры из Цицерона и Елигия, можно утверждать, что исторически равенство это воспринималось как полностью естественное задолго до того, как оно станет фразеологическим оборотом в устах Василия Буслаева и его дружинников.

О широчайшем распространении снотолкований в античности отлично понятно. В упомянутом произведении Феофраста вера в сны — наряду с верою в птицегадания — естественный спутник суеверия 65 О вере в сны упоминается и в цитированном тексте Цицерона. В средние века популярность снотолкования — обычная тема церковных обличений 66. Известны такие обличения и в российской истории. Посреди ранешних свидетельств этого рода — текст XIV века «Поучение ко всем крестьянам», в котором обнаруживаем призыв: «…не веруите сномъ, иже бо кто веруiет сном, то погиблъ есть отинудь…

аще кто мо-

202

жетъ iати стень свои, либо ветръ оугонити, тогда снуверуй»67. Что касается веры в «птичий грай», о бытовании ее на российской почве можно судить по свидетельству исторически близкой к «Повести временных лет»Кормчей (Рязанской) книжки. Тут, в тексте, датируемом 1284 годом, упоминается некоторый «чародеi скомрахъ.оузолнiкъ смываiаi члквы. в птичь граи веруiа. и баснем сказатель»68. В одном из списков «ложных книг»(XV век) наряду с сонником находим упоминание гадательных книжек «Воронограй» и «Птичник» — названия,фигурирующие также в простонародных поверьях околдовской Темной книге69.

* * *
В указанном ряду вера в чиханье, в общем и целом,расценивается как вера в вариант.

Вера во встречу, сныили «птичий грай» также инициируется семантикой ипрогностической функцией случайности, но аналогияэта частична: случайность, с которой имеет дело чихающий, связана с самим человеком, обнаруживающимв акте чиханья парадоксальную природу собственной метафизической зависимости. Отметим тут аспект, на который проницательно направил внимание Блез Паскаль:
«Чихает ли человек, справляет ли надобность — наэто уходят все силы его души; тем не наименее подобныедействия, будучи непроизвольными, нисколечко не умаляют величия человека.

И хотя он делает это самолично, но делает не по собственной воле, не ради помянутых действий, а совершенно по иной причине; следовательно,никто не вправе обвинить его в беспомощности и в руководстве чему-то недостойному»70.

203
Феномен, на который показывает Паскаль, можетбыть, возможно, проигнорирован, но в той мере, вкакой он осознается, он показывает феномен ответственности человека за свои поступки. Так как чиханье не поддается сколь-либо конкретному разъяснению, «ответственность» чихающего за чиханье оказывается неувязкой не физиологического и, шире,антропологического, а метафизического и теологического характеристики.

Рефлексивная проблематичность чиханья не значит, естественно, что само чиханье вызываетисключительно нехорошие эмоции, чувство физического и психического дискомфорта. Речь идет о том,что, оставаясь необъяснимым, чиханье, в силу своей«неуловимой» этиологии, естественно представляетсяпроблемой, не сводимой лишь к физиологии. Физиологические предпосылки чиханья, при всей его «элементарности», укрыты, и само оно оказывается то ли чудом,то ли бредом, смысл которого — ежели этот смысл,конечно, предполагается — «вне» человека, «вне» чихающего71. Физиология в данном пт, так огласить, работает на метафизику — веру и суеверия.

Психологи указывают, что склонность человека ксуевериям коренится в тенденции преувеличивать степень организации в цепи событий, переоценивать целостностность и взаимосвязанность мира 72.

Витальная«недостаточность» и «незавершенность» человека и метафизическая законообразность взаимообратимы. Такая логика хоть какой религиозной идеологии. Логично, что теологи, спорящие о понятии «случай»,связывают его с понятием «чудо». Волшебство является религиозным псевдонимом варианта, а вариант — атеистическим псевдонимом чуда73. Ежели то либо другое

204
явлениенеобъяснимо в этом мире, оно объяснимо в миреином; необъяснимое «в частности» постоянно объяснимо«в целом» — в апелляции к трансцентализму, скрытымпричинам и ожидаемым последствиям, таинственной«цепи бытия».

В трансцендентной структуре сущего«случай» настолько же чудесен, сколь и закономерен. Разница тут только в том, каким контекстом таковая закономерность утверждается, то есть в том, чему либо комупередоверяется ответственность за само бытие. Чувственный эффект чиханья представляется потому непервичным, а как раз напротив, вторичным к рефлексивной интерпретации значения чиханья (а значениеэто, как мы лицезрели выше, может быть как положительным, так и отрицательным). Положительная оценка чиханья является тут, возможно, не наиболее показательной, чем положительная оценка остальных видов физического экстаза, о котором, вслед за X.

Эллисом, можно было бысказать, что в нем и заключается самой религиозности:

«Самые обыкновенные функции физиологической жизнимогут служить человеку для его целей. <…> Во всехстранах и во все времена некие виды физическогоэкстаза — пение, танец, опьянение, половое возбуждение — были тесновато соединены с религией. <…> Когдакакое-нибудь воспоминание от мира порождает в организме реакцию, которая не причиняет неудовольствияи вызывает не одно лишь сокращение мускул, но и удовлетворенное настроение всей души, — то это религия»74.

Чиханье, естественно, полностью может быть названов ряду «некоторых видов физического экстаза» (темболее что медико-психологические данные свидетельствуют в пользу психосоматической связи чиханья и сек-

205
суального возбуждения), при этом экстатический эффект во всех этих вариантах непременно обратим к религиозному75.

Будучи предметом суеверия, чиханье выражает такое обращение в направлении, о которомможно огласить классическим силлогизмом «credo quia absurdum est». При том что «экстаз» чиханья воспринимается и оценивается в культуре по-разному, в общемвиде его рефлексивная тематизация соответствует установлению важного баланса меж необъяснимостьючиханья и принятием данной для нас необъяснимости в качестведолжного, поиску контекста, в котором чиханье, привсей его случайности, воспринималось бы как нечто закономерное, встроенное в ряд определенных обстоятельств иопределенных последствий76.

Одним из таковых контекстов становится отношениек чиханью как к знамению вышней силы.

Искомыйконтекст унифицируется за счет наиболее либо наименее всепригодной социокультурной психотерапии и замечательно уподобляет самые разные культуры и традиции. Примеры соответственных аналогий в свое времяпоразили Э. Тайлора, объяснявшего их единством «воззрения, господствующего посреди простых племен»77: воззрение это — равно объясняющее, по Тайлору, и европейский обычай здравицы при чиханье — самон лицезрел в неумении старого человека различать действительность и мысли о действительности и поэтому доверявшегосамым случайным ассоциациям, связывающим человекас окружающим его миром.

Доверие это реализуетсяв функции некоего тайноведения, сходящего на нет, поТайлору, тем скорее, чем скорее общество приучается «подчинять свои представления все наиболее и наиболее точнойпроверке»78.

206
* * *
Основной идеей, вызвавшей «смешные» и «бессмысленные» обычаи, относящиеся к чиханью, Тайлорполагал идею самостоятельного существования тела иодухотворяющих его сил — или положительных для человека, или нет. «Как о душе человека задумывались, что онавходит и выходит из его тела, так считали это и о остальных духах, в индивидуальности о таковых, которые как будто бывходят в нездоровых, овладевают ими и мучат их болезнями»79.

Примеры на этот счет Тайлор находил в разныхкультурах. «Когда зулус чихает, он говорит: „Я получил благословение. Идхлози (дух предков) сейчас сомной. Он пришел ко мне. Мне нужно поскорее славитьего, поэтому что это он принуждает меня чихать!" Такимобразом, он славит души собственных погибших родных, просяих о скоте, супругах и благословении. Чиханье есть признак, что нездоровой выздоровеет. Он благодарит за приветствие при чиханье, говоря: „Я заполучил то благополучие, которого мне недоставало.

Продолжайте бытько мне благосклонны!" Чиханье припоминает человеку,что он должен немедля именовать Итонго (духа предков) собственного народа. Конкретно Итонго принуждает человека чихать, чтоб по чиханью он мог созидать, что Итонго с ним. Ежели человек болен и не чихает, приходящиек нему спрашивают — чихал ли он, и ежели он не чихал,то начинают его жалеть, говоря: „Болезнь тяжела!"Если чихает ребенок, ему говорят: „Расти!" Это — признак здоровья.

Когда много чихаешь что это значит

По словам неких туземцев, чиханьеу чернокожих припоминает человеку, что Итонго вошелв него и прибывает с ним. Зулусские гадатели и колдуны стараются чаще чихать и считают, что это указы-

207
вает на присутствие духов; они прославляют их, называя: „Макози" (т. е. господа)»80. Добавим, что в африканском эпосе мы находим историю, напоминающуюв том же контексте библейский рассказ о воскрешении Елисеем отпрыска сонамитянки: тут мертвого малыша воскрешает отец — культурный герой, добывшийсолнце и волшебное снадобье. По этому повествованию, возвращающийся к жизни ребенок «чихнул ивскочил на крышу»81.

В итоге миссионерской деятельности некие обычаи получают христианскую окраску, неменяясь по сути: Тайлор именует негров племени амакоза, «которые обыкновенно при чиханье призывалисвоего божественного предка Утиксо, а опосля собственного обращения в христианство стали говорить: „Спаситель,воззри на меня!" или: „Создатель неба и земли!"»82.В Гвинее, «когда чихал начальник, все присутствовавшие становились на колени, целовали землю, хлопали владоши и хотели ему всякого счастия и благоденствия.

Руководствуясь другой мыслью, негры Старенького Калабра восклицают время от времени при чиханье ребенка: „Прочь от тебя!" При этом они делают жест, как будто отбрасывают что-нибудь дурное. В Полинезии приветствия при чиханье тоже чрезвычайно всераспространены. На Новейшей Зеландиипри чиханье малыша произносилось заклятие для предупреждения зла. У самоанцев при чиханье присутствующие говорили: „Будь жив!" На островах Тонга чиханье во время приготовлений в дорогу считалосьсамым дурным предзнаменованием»83.

Любопытныйпример из американской жизни относится к временамзнаменитой экспедиции во Флориду Эрнандо де Сото,когда Гуачойо, туземный начальник, пришел отдать

208
ему визит. «Пока происходило все это, кацик Гуачойасильно чихнул. Люди, которые пришли с ним и сиделивдоль стенок залы меж испанцами, все вдруг наклонили головы, развели руками, опять сложили их и, делаяразные остальные жесты, означавшие великое благоговение и почтение, приветствовали Гуачойа, говоря:„Солнце да хранит тебя, защитит тебя, даст для тебя счастье, выручит тебя" и остальные подобные фразы, какие приходили в голову.

Гул этих приветствий долго не затихал, и по этому случаю изумленный губернатор сказалсопровождавшим его господам и капитанам: „Не правда ли, весь мир одинаков"»84.

Верный духу позитивизма, но при этом полностью чуждый социологических и психических объяснений,Тайлор оставил без ответа вопросик о социально-психологических функциях упоминаемых им обычаев.Между тем, даже исходя из его собственных в, функционирование это меньше всего может бытьназвано бессмысленным: ни тогда, когда речь идет опервобытных племенах, ни тогда, когда обычай желатьчихающему здоровья воспринимается как уже озадачивающее требование «хорошего тона».

Заметим, что во всех упоминаемых Тайлором вариантах речь идет о обычаях, указывающих на основныеэлементы социальной структуры — на человека и определяющую его поведение власть.

Нрав последнейможет быть очень разным, но в хоть каком случаеон выражает идеологию, с одной стороны, спроецированную на всех членов общества (чихают все) и, с иной, предполагающую некоторую центрирующую эту всеобщность силу. Сила эта, разумеется, не зависит от человека (коль скоро человек не может не чихать:

209
здесьхорош французский каламбур «C’est un éternueur éternel!» — «Вечный чихальщик!»), но, означает, и просит собственного нормативного опосредования, то есть требуетопыта, который — являясь как психическим, так исоциальным — это опосредование допускает. Идеологический спор ведется в данном случае только о том, вкаких сферах таковой опыт себя выражает: это мистика, религия либо «правила неплохого тона»?

* * *

Психологически чиханье предрасполагает к тому,чтобы созидать в нем событие, «открывающее» человекавовне, — событие определенной психосоматическойтрансценденции, актуально соотносящее мир внутренний и наружный, свое и чужое.

Понятно, что психотерапевты подчеркивают примат деятельности рта и носоглотки для формирования и развития в представленииребенка вида собственного «Я». В плане эндопсихического восприятия рот и нос описываются как отверстия, через которые био функции организмавступают в психосоматическое взаимодействие с наружным миром, при этом предполагается, что восприятиеэтого взаимодействия является потенциально конфликтным: будучи вначале включен в симбиоз свнешним миром, человек совместно с тем отграничиваетсебя от него и, соответственно, испытывает груз обоюдосторонней метаболизации — «выброса» внешнегомира вовнутрь организма и организма — во внешниймир85.

Не останавливаясь на психоаналитических интерпретациях данного конфликта, подчеркнем, что крайний обнаруживает, кроме остального, культурно-антропологическую феноменологию, ведь экспликация

210
указанного взаимодействия зависит и от того, каким образом оцениваются сами эти «внутренний» и «внешний» миры в культуре. В ситуации, где наружный миротождествляется с положительными ценностями, инжектирование «внутреннего» «внешним» будет восприниматься, возможно, по другому, чем в ситуации, когда «внешнее» воспринимается однозначно негативнее «внутреннего».

Применительно к чиханью оценка подобныхситуаций будет варьироваться тем наиболее, так как,очевидно выражая взаимодействие «внутреннего» и«внешнего», сам акт чиханья может восприниматьсялибо как экспансия «внутреннего» во «внешнее»(выдох), или, напротив, как экспансия «внешнего» во«внутреннее» (вдох). Эвристический эффект выражаемого чиханьем взаимодействия заключается по наименьшей мере в указании на само это взаимодействие. Приэтом, интроективно совмещая функции «входа» и «выхода», принятия и выброса, процесс чиханья оказывается сравнимым с действиями органе— и космогенезиса86.

По цыганскому поверью, от чиханья черта происходит ветер87.

А. Н. Афанасьев разъяснял семантику чиханья, думая, что «как хохот служил метафорою для утреннего рассвета и громовых раскатов, так, по всемувероятию, те же значения соединялись и с чохом»88.Среди российских поговорок находим инвективу: «Сатаначихнул — монах народился»89.

Для психолога и физиолога «производительная» семантика чиханья не лишена специального интереса.Известна психосоматическая связь чиханья и сексапильного возбуждения, в частности, оргазма90. В фольклореэротические коннотации на предмет чиханья очень по-

211
пулярны — таков, к примеру, смешной рассказ, приписываемый Фаине Раневской.
«Однажды Раневская участвовала в заседании приемной комиссии в театральном институте.

Час, два,три… Крайней абитуриентке, в качестве доп вопросика, достается задание:
— Женщина, изобразите нам что-нибудь чрезвычайно эротическое, с крутым обломом в конце…
Через секунду приемная комиссия слышит нежныйстон:
— А… аа… ааа… Аа-а-а-пчхи!!!»91

Новый прецедент популяризации эротическихассоциаций, связываемых с чиханьем, — существованиев Инете пары веб-сайтов, объединяющих вокругсебя тех, кто склонен созидать в чиханье атрибут эротического вожделения, типичный сексапильный фетиш(веб-журнал «Sneeze», «Adult Sneezing Fetish Community», «Art of Sneezing»).

веб-сайтов — рассказы, стихи и воспоминания о чиханье и чихальщиках, статистика упоминаний чиханьяв песнях и кинофильмах, фото чихающих иаудиозаписи чиханья92.

* * *
С социологической точки зрения, нетривиальностьфункциональной роли относящихся к чиханью обычаевзаключается в том, что чиханье показывает на всех и нанечто, всех объединяющее, но при этом как бы автономное (например, Бог либо законы природы).

Зависимость чихающего от внеположенной по отношению кнему божественной либо природной власти эксплицируется, меж иным, в известном во почти всех культурах

212
поверье, переводящем ту же зависимость в этические термины: ежели к произнесенному чихнулось, то произнесенное —правда. Чиханье оказывается знамением истины, выражающей самое себя («Никто не знает всей правды»),себе довлеющей и так же независимой от кого-либо,как Господь Бог либо законы природы.

Любопытно, чтопомимо фактически фольклорных и литературных примеров тематизации названного поверья (один из них —гомеровский — приведен выше) в европейской культуре XX века существует также прецедент его содержательной музыкальной интерпретации. Это — оркестровая сюита Зольтана Кодая «Хари Янош» (1927), начинающаяся симфоническим воспроизведением колоссального чиханья (соn moto, tranquillo, molto moderato), играющего особую и содержательно-знаковуюроль для осознания сюиты93. Сюжет крайней (также, как и сюжет одноименной оперы Кодая) построенкак ряд рассказов героя, Хари Яноша, — венгерскогоМюнхгаузена, о типо случившихся с ним необычайных приключениях (взаимной любви Яноша и прелестной принцессы, подвигах на войне, почестях, оказанных герою при царском дворе, и т.

д.). Симфоническое «чиханье», предваряющее эти повествования,заставляет созидать в них, на 1-ый взор, как будтобы лишь гротеск и авторскую иронию, но допускает и иную интерпретацию, «переадресовывающую»гротеск не в адресок рассказчика, а в адресок тех, кто этимрассказам не верит либо, поточнее, не желает верить в ихвозможность а рriori. Действия, о которых повествуетЯнош, кажутся фантастичными и неправдоподобнымив рамках трезвой и скучноватой обыденности, но, можетбыть, истинны с некоторой иной, наиболее возвышенной

213
точки зрения, как (хочется думать) истинны любые мечты о любви, красе и справедливости.

Можно огласить, что ежели герой и не говорит в данном случае всейправды,то правда в его рассказе,во всяком случае, говорит сама за себя94.

Интерпретация чиханья как явления, универсализующего зависимость человека от сил, стоящих за ними над ним, в целом не исключительна. Похожим образомможно, возможно, разъяснить некие индивидуальности семантизации и остальных явлений людской психосоматики, в частности — значения, ассоциируемые в истории культуры с явлениями зевания и икоты. Подобночиханью, зевание и икота обнаруживают существенноесходство физиологической экспликации (значение ртакак границы «внешнего» и «внутреннего», инверсия«входа» и «выхода») и в целом могут рассматриватьсякак доп по отношению друг к другу элементы одной картины.

Разумеется, что семантика дыхания, настолько принципиальная в контексте тематизации чиханья истоль принципиальная сама по для себя, наименее принципиальна для тематизации зевания95 и еще наименее принципиальна для тематизацииикоты96. С иной стороны то, что представляется очень значимым в семантике зевания (тема зияния — хаоса, безмолвия и т. д.97) и икоты (тема пищи, насыщения)98, не касается конкретно темы чиханья. Нельзя не созидать совместно с тем, что, при всех различиях (заслуживающих отдельного разговора), известные примеры тематизации чиханья, зевания и икотысовпадают в том, что касается общей всем им темыслучайности, выявляющей связь человека и Бога, человека и мира, человека и бытия.

Примером такового родаявляются, в частности, поверья, акцентирующие соци-

214
альныи нюанс чиханья и икоты: так, ежели восточные славяне по преимуществу разъясняют икание тем, что икающего кто-либо вспоминает, то айны связывают то же поверье с чиханьем99. В Пермской губернии в середине прошедшего века бытовало поверье, что «икотапроисходит от печали души о грехах; икающего в один момент спрашивают, для чего он украл то-то либо сделалдругой непохвальный поступок, и икота тотчас перестанет»100. Подобно чиханью, икота и зевание указывают на самого человека и совместно с тем на нечто сверхчеловеческое, человеку а рriori неподвластное101.

Именитые рассуждения Венедикта Ерофеева о икоте —при всей их травестийности — в этом пт резонныкак в отношении зевания, так и в отношении чиханья:
«Закон — он выше всех нас. Икота — выше всякого закона. <…> Мы начисто лишены всякой свободыволи, мы во власти произвола, которому нет имени испасения от которого — тоже нет. Мы — дрожащиетвари, а она — всесильна. Она, то есть Божья Десница,которая над всеми нами занесена и пред которой нехотят склонить головы одни кретины и проходимцы.Он непостижим мозгу, а следовательно,Он есть»102.

В волшебной и религиозной традиции чиханье воспринимается в контексте, согласующемся с системойидеологически репрезентируемых — и поэтому болееили наименее конкретных — коннотаций.

Упрощая ситуацию, скажем: ежели Бог либо духи, на которых показывает чиханье, рисуются в данной системе как доброжелательные, то связываемый с чиханьем прогноз тожебудет восприниматься оптимистично, и напротив. В качестве литературной иллюстрации такового выбора замечательна полная демонической символики

215
сцена из«Мелкого беса» Федора Сологуба: сцена, описывающая, как герои истолковывают чиханье кота.
«Передонов самодовольно улыбнулся, посмотрелв зеркало и сказал:
— Естественно, я еще лет полтораста проживу.
Кот чихнул под кроватью.

Варвара произнесла, ухмыляясь:
— Вот и кот чихает, означает — верно.
Но Передонов вдруг нахмурился. Кот уже стал ему страшен, и чиханье его показалось ему злою хитростью.
„Начихает здесь что не надо", — пошевелил мозгами он, полез под кровать и принялся гнать кота. <…>
— Черт голландский! — сурово обругал его Передонов.
— Черт и есть, — поддакивала Варвара, — совершенно одичал кот, погладить не дается, ровно в него черт вселился»103.

Идеология просит, по первому воспоминанию, неамбивалентности, а дихотомии: нечто нехорошее и нечтохорошее, темное — белоснежное, да — нет.

Противоречиемежду природой и культурой дает о для себя знать, нов идеологии оно преодолевается системообразующимпринципом: то, что вправду в одном случае, недействительно в другом, и т.д.104 Идеологическая оценка людского чиханья определяется, повторимся,тем, что человек не может не чихать (при этом — в отличие от секса либо телесных отправлений — сам актчиханья очевиден для окружающих), меж тем этиология данной необходимости — и, означает, ее необходимыепоследствия — совершенно неочевидны либо очевидны не всегда.

216
Будучи необъяснимым в частности, чиханье разъясняется в целом — как набор «суммирующих» другдруга толкований обстоятельств и следствий, реальных в том либо ином случае.

Так, судя по известномустихотворению Катулла (Саrminа 45), для современныхему читателей не составляло вопросика, почему Амур,благосклонно подслушивающий влюбленных, чихаетне налево, а направо: налево — реализуется худшее, направо — наилучшее. Спустя полторы тыщи лет таковым жеобразом истолковывает чиханье Пантагрюэль — геройромана Франсуа Рабле: «Чох направо указывает, чтоможно смело и уверенно приступить к выполнениюсвоего решения и что дело с начала до конца потечет успешно; чох налево значит обратное»105.

Когда много чихаешь что это значит

Замечательно, что практическое толкование подкрепляетсяв крайнем случае авторитетом некоего мифического Терпсиона, по учению которого, «чох — один из сократических демонов», и того же Цицерона, который«что-то произнес о чохе во 2-ой книжке собственных „Гаданий"»106. В Европе Новейшего времени чиханье допускает,как мы частично уже говорили выше, разноречивые ипрямо противоположные истолкования. В Великобритании числилось, к примеру, что полное чиханье — это отлично, анеполное, не доведенное до конца — плохо.

Ежели одини тот же человек чихает по два раза три ночи кряду, тоэто сулит погибель в доме, суровое бедствие, но можетпринести и великую удачу107. Обширно бытовали поверья, объясняющие прогностическое значение чиханьязависимостью от определенного дня месяца, недельки ивремени суток108.

Когда много чихаешь что это значит

Хрестоматийное английское стихотворение иллюстрирует эти поверья таковым образом:

217

Sneeze on a Monday, you sneeze for danger;
Sneeze on a Tuesday, you kiss a stranger;
Sneeze on a Wednesday, you sneeze for a letter,
Sneeze on a Thursday, for something better;
Sneeze on a Friday, you sneeze for sorrow;
Sneeze on a Saturday, your sweet-heart tomorrow;
Sneeze on a Sunday, your safety seek,
The Devil will have you the whole of the week
109.

У В. Даля в «Пословицах российского народа» читаем:«Чихнешь в пн натощак — к подарку, вовторник — к приезжим, в среду — к вестям, в четверг — к похвале, в пятницу — к свиданию, в субботу — к выполнению желаний, в воскресенье — к гостям»110.

В православном соннике чихать во сне значит и веселые перемены, и, ежели чихать безудержно, противные новости111 Ежели не ограничиваться чиханьем человека, можно вспомнить тут же о суеверномзначении кошачьего и лошадиного чиханья: «На чихкошки здравствуй, зубы болеть не станут», «На чох лошадки говори: будь здоров — и обругай»112. Известны игадания по лошадиному чоху: так, к примеру, в неких местах Российского Севера вплоть до 30-х годов насвятки, загадав, «слушали» лошадей: ежели лошадка чихнет, то загаданное (сватовство, свадьба, достаток)сбудется113.

Интересно, что консервирующей формой поверий,связываемых с чиханьем, в наше время выступил детский фольклор.

Широким хождением посреди подростков(в подавляющем большинстве посреди девочек) сегодня,как и 20 лет назад, пользуются так называемые«чихалки» — типичный хронометраж предсказаний, связываемых с чиханьем в зависимости от дня недельки и времени суток. Вот один из обычных текстовэтого рода:

218
ЧИХАЛКА

Понедельник

7—8
8—9
9—10
10—11
11—12
12—13
13—14
14—15
15—16
16—17
17—18
18—19
19—20
20—21
21—22
22—23
23—24
К для тебя кто-то придет
Из-за тебя страдают
Любовь первого парня
Нравишься парню
Встретишься с парнем
Задумывается о тебе
Желает встретиться с тобой
Будешь рыдать из-за подруги
Будет что-то интересное
Твой друг задумывается о тебе
Ссора с милым
Поцелует
Приятный разговор
Разговор девчонок о тебе
Письмо
Он не достоин тебя
Желает тебя встретить» ит.

д. 114

В крайнем случае речь не идет, естественно, о суевериях в буквальном смысле этого слова. Перечень предсказаний может быть делом самого обладателя тетрадки, никаким образом не верящего в сами предсказания,а только воспроизводящего их символически (социальнои коммуникативно) значимую форму. Совместно с тем символическая ценность таковых «псевдосуеверий» остаетсякак можно мыслить, актуальной даже в этом случае:делая то же, что делает иной (веря в те же суеверия, вкоторые верят остальные, либо воспроизводя текст

219
«псевдосуеверий» по уже существующему канону), автор«чихалки» манифестирует, с одной стороны, свою зависимость от тех, кто делает то же самое, а с иной —зависимость от чего-то, что описывает саму необходимость такового дела (будь то вера в суеверия либо притворство в.этой вере).

Феноминальным образом, при всей собственной случайности, чиханье оказывается закономерным постольку,поскольку оно выражает закономерность нефизиологического, а надприродного нрава, предполагающего кандидатуру там, где лишь людского недостаточно, где нужно, чтоб вмешались «сверхчеловеческие» происшествия — боги, вариант, «объективныезаконы» природы и т.

д. Будь чиханье хорошим знакомили нехорошим, верным либо нет, идеологически оно оправдано как примета мира, имеющегося «до» и «помимо» человека. Замечательно, что ежели на фоне смертельного для всех чиханья чиханье Иакова либо святогоГригория оказывается живительным, то это таковой жеаргумент в пользу свидетельствуемого ими сверхчеловеческого целесообразия, что и «неверие в чох» Василия Буслаева, в конечном счете демонстрирующеготщету собственной своей веры — веры лишь в самогосебя.

Кроме «высокой» — религиозно-магической —традиции, не чуждой тем же иллюстрациям оказывается и «низкая» традиция — смешной рассказ, притча и т.

д. Так,например, в российской притче «Иван крестьянский сын(Волшебное кольцо)» чиханье становится событием,определяющим восстановление справедливости: коварная королева обманом овладевает магическим кольцомдоверчивого Ивана и прячет его для себя в рот. Помогаю-

220
щая Ивану кошка принуждает королеву чихнуть и выронить кольцо: в итоге Иван спасается из заточения,а королева наказывается115. Понятно, что сюжет в данном случае анекдотический: смешна королева, смешонИван, смешна кошка, щекочущая королеве нос мышиным хвостиком, смешно чиханье — нежданно разрешающее безысходную для Ивана ситуацию. Но, как быто ни было, ситуацию эту разрешает чиханье — происшествие, с одной стороны свидетельствующее о неожиданной и абсурдной случайности, а с иной — небезразличное к закономерному для магической сказкифиналу: пафосу «сверхчеловеческого» вмешательства, deus ex machina.

Похожим образом мотив «спасительного» чиханьяобыгрывается в одном из стилизованных «уральскихсказов» Павла Бажова — в многократно переиздававшемся и даже экранизированном в русские годы «Синюшкине колодце» (1939).

В этом случае чиханье оказывается спасительным для героя при встрече со старухой-колдуньей: старуха протягивает к герою руки, рукирастут и уже практически дотягиваются до него, когда,уткнувшись носом в перышки на шапке, он начинаетбезудержно чихать.
«Тут на Илью почихота отыскала. Чихал-чихал, кровьносом пошла, а все конца-краю нет. Лишь чует — голове-то много легче стало. Схватил здесь Илья шапку и наноги поднялся.

Лицезреет — стоит старушонка на том жеместе, от злобы трясется. Руки у нее до ног Илье достали, а выше-то от земли поднять их не может. СмекнулИлья, что у старухи оплошка вышла — сила не берет,прочихался, высморкался, да и говорит с усмешкой:
— Что, взяла, старая? Не по для тебя, видно, кусок!»116

221
* * *
Общество репрезентирует идеологические ценностиза счет всех мелочей, ежели крайние поддаютсяболее либо наименее конкретной оценке. Функциональноезначение связываемых с чиханьем воспримет и предписаний состоит в коллективизации личного и социализации био (физиологического, психологического) опыта.

Будучи «самим собою» в акте чи-
ханья, человек приобщается к «другим» в той мере, в какой он следует предписанным для данного акта соц правилам. Целесообразие соответствующихправил видится в претензии идеологии гарантироватьэффективность медиации меж человеком и природой,а также меж природой и надприродным (метафизическим, религиозным, этическим и т. д.). Тематизациячиханья удовлетворяет указанной идеологической претензии постольку, так как она удовлетворяет способности выразить природное в определениях социальногои надприродного, оправдывая тем самым идеологию, этот перевод допускающую117. В контексте таковой тематизации мистика, как это ни феноминально, предшествует и в определенной степени сопутствует этикету: и в том и в другом случае чиханье оценивается в качествесоциального акта, не лишенного неких метафизических коннотаций.

Этикет выхолащивает суеверные представления, ноне отрешается от них совсем.

При ограниченности иэфемерности моральных оценок стереотипия этикетныхситуаций постоянно подразумевает нечто, что цементируетобщество кроме утилитарных событий. В терминологии Э. Дюркгейма такое «нечто» успешно реду-

222
цируется в понятии «божественное социальное» — как общность связывающего людей чувства трансценденции. Нагляднее всего данное чувство выражается в религиозной и волшебной практике и поэтому принуждает прибегать к подходящим метафорам. Существенно,однако, что лишь данной нам практикой парадокс «божественного социального» не ограничивается. М. Маффесоли справедливо подчеркивает, что, говоря о «божественном социальном», можно употреблять и слово«миф» «в том смысле, в каком оно употребляется дляобозначения того, что объединяет нас с любым сообществом; речь идет не столько о содержании, которое относится к области веры, сколько о форме, вмещающей это то есть о том, что являетсяобщей матрицей, что служит опорой «бытия-вместе»(l’etre-ensemble)»118.

Сам М. Маффесоли лицезреет проявление «божественного социального» в современном мирев устойчивой связи витализма и ценностях «имманентной трансценденции», обеспечивающей для человекасуверенность над его наиблежайшим окружением. В качестве матрицы общественного поведения «божественноесоциальное» проявляется в актуальности, с одной стороны, идей фатализма (например, соответственных суеверий), а с иной — форм и методов закрепленияколлективизма.

о этикете М. Маффесоли не говорит,но разумеется, что подобно вере и суевериям, этикет репрезентативен в экспликации данной матрицы — а означает, и «божественного социального» — в той мере,в какой он дозволяет «наблюдать, как внимание людейсосредоточивается на целях, находящихся в конкретной близости, на реальной общности чувств,на всех тех вещах, что составляют целый мир привычек, ритуалов, мир, принимаемый таковым, как он есть»119. В контексте таковой репрезентацииэтикетное внимание человека к чиханью представляется настолько же восхитительным, сколь и поучительным.

223
Чиханье не может быть укрыто, но оно может бытьформализовано в контексте определенного общественного контракта, соблюдение которого удостоверяет идеологическую аутентичность его участников.

Будучисоциально «беспричинным», чиханье подразумевает, но, такие социальные следствия, которые бы в известной мере эти предпосылки предполагали. Гротескнаяиллюстрация такового соответствия — взаимное чиханьедвух героев из рассказа Тургенева «Собака» (рассказа,посвященного, кстати говоря, «возможности сверхъестественного»): «…Скворевич чихнул; чихнул и Кинаревич, никогда и ни в чем не отстававший от собственного товарища. Антон Степаныч поглядел одобрительно наобоих»120.

«Понятное» чиханье извинительно, «непонятное» — нет. Подобно «смеху без причины» чиханьеоказывается признаком дурачины, невежества в тоймере, в какой причина чиханья — причина реальнаяили мнимая — не соответствует формализованной длянее социальной санкции.

Такое несоответствие разрешается хохотом, осуждением и т. д. — то есть разрешается психологически, но до этого всего идеологически.Выразительной иллюстрацией на этот счет может служить сцена, описанная И. Г. Прыжовым в очерках оюродивых и уличных дураках. По наущению рыночных торговцев юродивый дурачок Николаша «зевает ичихает до пота, до изнеможения, а они-то, несчастные,хохочут, хохочут, а опосля подадут ему копеечку»121.

224
[…] Климент Александрийский в трактате «Педагог»(конец II века) наставляет: «Если захочется кому-нибудь случаем чихнуть либо вздрогнется вдруг, то обязано делать это по способности тише, соседей не беспокоя; неприятное было бы обнаружением дурной воспитанности.

<…> И при чиханье шума обязано избегать,ноздри слегка сжимая; так всего пристойнее можносдержать опасное истечение воздуха и регулироватьего; слизь же скрывать обязано, ежели чиханье ведет за собой извержение ее. Но служит выражением неуважения и бесчинства, ежели эти звуки кто еще увеличивает, ане подавляет»123. В одном из самых первых российских руководств по светскому этикету — в именитом сборнике «Юности честное зерцало» — читаем; «И сия естьне малая гнусность когда кто нередко сморкает, яко бы втрубу, либо громко чхает, как будто орет, и тем в прибы-

225
тии остальных людей, либо в церкви малышей малых пужает, и устрашает»124.

Э. Б. Тайлор цитирует французские«Правила вежливости» (1685): «Если его милостислучится чихнуть, вы не должны во весь глас кричать: „Бог да благословит вас, сэр", но, сняв шляпу,учтиво поклониться ему и огласить это обращение про себя»125.

Этикет позволяет чихать, ежели этому чиханью сопутствует соответственная формализация126. В неприятном случае оно угрожает быть воспринятым конфликтно — оно или смешно, или оскорбительно, либосмешно и оскорбительно совместно (в зависимости от егосубъективной оценки). Обманчиво простодушная колыбельная из «Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла рисует на этот счет конкретно такую — максимально двусмысленную — ситуацию:

Speak roughly to your little boy

And beat him when he sneezes;

He only does it to annoy,

Because he knows it teases127.

Языковое выражение оскорбления чиханьем понятно — это всераспространенная в европейской традицииинвектива «чихать на кого либо что-либо»128.

В германском языке аналогичное выражение переводится в значении «как бы не так!», «держи кармашек шире»129. Огласить так — означает, заявить о собственном нежелании считаться не просто с кем-то либо кое-чем, но также и с тем, чтоа рriori обязует к обратному. Так, в «Повести о том,как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. В. Гоголя крайним штрихом, определившим непримиримую вражду бывших друзей, стало вос-

226
клицание Ивана Никифоровича: «Начхать я для вас на голову, Иван Иванович!»130 Этого мало: через несколько страничек читателю именуется фамилия Ивана Никифоровича. Оказывается, что он Довгочхун (то есть по-украински буквально: «долго, много чихающий»), обнаруживая, как это нередко бывает в произведениях Гоголя, гротескное соответствие фамильной этимологии и сюжетной этиологии 131.

В рассказе А.

П. Чехова «Смерть чиновника» (1883) чиханье главенствующего героя вообщем является основой сюжета — событием, послужившим причиною известного происшествия: экзекутор Иван Дмитриевич Червей чихнул в затылок статскому генералу Бризжалову, очень от этого расстроился и, не обнадеженный достаточностью извинения, погиб. Ничтожное событие становится роковым, а контраст комического начала и, как-никак, катастрофического итога — отражающим невеселый фарс самой реальности, способной перевоплотить человека в социально и психологически зависимую куклу. Симптоматично, но, что чиханье может служить эмблемой такового перевоплощения, пусть даже фарсовым.

В функции «закономерной случайности» чиханье описывает нрав общественного поведения и, в рамках нарратива, нрав сюжетного деяния. Метафорическое в одном и действительное в другом случае чиханье выражает пренебрежение к этикетно репрезентируемому идеологическому надзору, связующему общество порядку. Лишь ежели Иван Никифорович Довгочхун делает это целенаправленно, то бедолага экзекутор — нет, поневоле нарушая ту гармонию, которой сам он всецело предан 132.

227
В ситуации идеологически предопределяемого — и идеологически прогнозируемого — поведения чиханье показывает, таковым образом, тривиальные выгоды связываемых с ним соционормативных последствий.

Чихающий волен в непредсказуемости собственной психо-соматики и совместно с тем зависим в предсказуемости ее идеологического опосредования — зависим до тех пор, пока чиханье остается приметой общественного опыта (веры, этикета, здоровья) и объектом общественного внимания.

228
Примечания

1 Grimm J. Deutsche Mythologie. 2 Ausg. Bd 1—2. Gottingen, 1844. S. 1070, ff.
2 Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 82—85.
3 Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу: В 3-х т. Т. 2. М., 1994 (репринт изд. 1868 г.).

С. 338.
4

ВИДЕО ПО ТЕМЕ:

Author image

Майя Меньшикова

Являюсь членом Союза педиатров России, РААКИ, EAACI. Принимаю участие в научно-практических конференциях. VK profile: https://vk.com/menshikovamk
  • Россия